— Здоров, мужики. Сидите? — Спросил сосед по палате, поравнявшись с нами.

Мы с Мажором переглянулись. Мажор с удивлением. Я со значением. Мол, говорил же тебе, видишь, человека кроет. А мужика действительно крыло. Хотя, он пытался это скрыть. Но пальцы, которые нервно перебирали край футболки, и бегающий по сторонам взгляд, все усилия сводили на «нет».

— Так здоровались. И виделись. Буквально минут пять назад в палате. — Жорик помахал рукой перед этим нервным товарищем. — Ты чего, Фомичев?

— Да так… Спросить хотел… — Мужик сел рядом с Мажором. Теперь они оба пристроились на больничной лавке, я стоял напротив них.

— Тот человек, который приходил…– Фомичев замолчал, не договорив.

Просто мимо нас пронесся гражданин, который недавно очнулся от наркоза. Ну, как пронесся… Ковылял по коридору из последних сил. Судя по направлению, путь его лежал в кабинет заведующего отделением. Я этот кабинет запомнил хорошо. Сам заходил прежде, чем отправился в палату. Хотел выяснить, что там с Жориком. Из первых уст, так сказать.

Причём, вид у наркозного был очень интересный. На лбу — испарина, глаза –навыкате, дыхание –частое, с хрипами. Последнее, скорее всего, итог быстрой ходьбы, к которой пациент явно не готов. Он одной рукой ухватился за нижнюю часть своего тела, второй — придерживал полы больничного халата, отвратительно серого цвета. Я так понял, подобную одежду выдают после операции. У Жорика на грядушке кровати висел такой же. Но Мажор не был бы Мажором, если бы нацепил эту страсть на свое мажорское тело.

Едва наркозный пациент скрылся за дверью, Фомичев продолжил.

— Человек…да. В костюме. Он из Комитета? Просто мы тут поговорили с вами… — Фомичев покосился на меня. Видимо, именно я вызывал наибольшее доверие. — В общем, поговорили, и сразу понял, нормальные вы люди. Свои. К тому же, по одной дороге идем. Вернее, я то все, отходился. Но вы… Просто скажите, человек этот из КГБ?

Последние три буквы аббревиатуры Фомичев произнес почти шепотом, наклонившись к Жорику. Со стороны, конечно, такое поведение выглядело странно. Милославский даже немного отодвинулся от соседа по палате и вопросительно посмотрел на меня.

— Чего ты боишься? — Я решил, пора брать инициативу в свои руки, и тоже наклонился. Только к Фомичеву. Его очевидно кошмарило появление сотрудника организации, о которой шла речь.

Однако, нам снова пришлось прервать разговор.

Сначала забегали медсестры. А через минут пять мы наблюдали следующую картину. Из кабинета вывалился заведующий отделением. От смеха он буквально согнулся пополам. Не мог слова сказать и все время повторял: «Дура, дура:…» Доктора так пёрло, что он буквально оперся о подоконник руками, наклонился и откровенно ржал. Следом появился несчастный наркозный. Вернее, выглядел-то он уже не столь взволнованно, однако при этом был грустным. Сосед Жорика извинился перед заведующим, уж не знаю, что там у них получилось, а потом двинулся обратно к палате. Заведующий только махнул рукой, хрюкнул еще несколько раз, давясь смехом, и скрылся обратно в кабинете.