— Ладно, вернемся к нашим баранам. Так почему тебя так напугало появление человека из Комитета? Напугало же. Точно вижу.

Фомичев тяжело вздохнул. Помолчал. Потом все-таки ответил.

— Думал, по мою душу пришёл. Вот что. Он как только появился, у меня сердце зашлось. Решил, ну, все. Опять началось.

— Во как…– Мажор почесал нос. — А ты при чем? Говоришь, ментом был…ну, то есть в милиции служил.

— Да служил…ек-макарек. Лучше б меня там и не было. — Фомичев махнул рукой.

— Что такое? Проблемы какие-то приключилось? — Я снова наклонился ближе к жорикову соседу и заглянул ему в глаза.

— Эх… — Фомичев осмотрелся по сторонам. Народ по коридору ходил, но исключительно по своим больничным делам. — Ладно… Из 5-го отдела я. Из бывшего 5-го отдела…

Он замолчал. Мы с Мажором совершенно бестолково смотрели на него, ожидая продолжения. Потому что сказанное, не говорило вообще ни о чем.

— Ну, вы чего? Ждановская. Та самая.

И вот тогда до меня дошло. Убийство сотрудника Комитета ментами. Станция метро Ждановская, которая в нашу с Мажором бытность называлась уже Выхино.

— Ох ни хрена ж себе… — Я потер лоб, переваривая сказанное Фомичевым. — Так ты оттуда… Поэтому и уволился?

— Выбора не было. Я еще и дежурил в ту ночь… Черт меня дернул… А потом такое началось…

Мажор крутил башкой, глядя то на меня, то на Фомичева, и совершенно не понимал, о чем идет речь.

— Нет, не переживай. — Я похлопал бывшего мента по плечу. — Чекист к Жорику приходил. Там совершенно другая история. Но мы этих товарищей тоже страсть, как не любим. А они — нас. Вон, даже товарища моего прессуют.

— Понял… — Фомичев встал со скамейки. — Ну, и хорошо. А то я слегка испугался. Решил, снова будут расспрашивать. И так еле выкрутился из той истории. Хожу вот теперь… Слесарем тружусь.

— Слушай… — Я кинул быстрый взгляд на Милославского, намекая, чтоб он ничего лишнего не ляпнул. Не начал, к примеру, задавать вопросы. — Так ты если прямой участник… Расскажи в двух словах. А то разговоры ходят. Всякие. Но толком ничего не ясно до конца.

— Рассказать? — Фомичев опять, в который раз покрутил башкой, оценивая обстановку, затем сел обратно. — Ну… Ладно. По-свойски… В общем, той ночью… Нет…Давай так. Про себя не буду. В общих чертах. На конечной две женщины-контролера разбудили некоего гражданина и с помощью машиниста поезда вывели его на перрон. Мужик был выпивши. С портфелем. Очнувшись, он не сразу признал свой портфель, в котором была бутылка коньяка, оставшаяся водка и закуска. Но когда портфель попытались забрать контролеры, этот гражданин предъявил им свое удостоверение. Тогда и выяснилось, не гражданин он, а товарищ. Товарищ из КГБ. У офицеров его ранга документ хранится в чехле. Чехол крепится к внутреннему карману специальным устройством. Поэтому не сразу его достал. Не с самого начала разговора. Потеря удостоверения сотрудником с высочайшим уровнем допуска чревата серьезными неприятностями. Сами понимаете. Тут милиция подоспела. Афанасьев им тоже представился… Афанасьев, да. Такая фамилия. До конца жизни не забуду. Вообще, если честно, конечно… По правильному…Согласно должностным инструкциям, парни не имели права задерживать сотрудника госбезопасности даже за явное нарушение. Все, что могли — это позвонить на номер дежурного по КГБ и поставить его в известность. Со своими нарушителями в спецслужбе разбираются самостоятельно. Но…