Мы с ним напару уставились туда, куда пялился усатый.

На экране телевизора — огромное помещение, в центре — операционный стол, сверху, как в космическом корабле, нависают агрегаты. Качество съемки так себе, но для 1982 можно сказать, терпимо. Даже, наверное, хорошо.

Безмолвные люди в зеленом упаковывают больного, а очевидно, что это больной, вряд ли левый какой-то человек, в стерильные простыни, бритую голову заклеивают стерильной пленкой. Достают все эти причиндалы из специальных, закрытых упаковок. Все медленно, аккуратно. Тишина, словно звук отключен.

Мы с Соколовым переглянулись. Странно, конечно. Очевидно, что видео какое-то профессиональное, связанное с медициной вообще и всякими операциями на башку в частности. Только непонятно, почему заведующий это «кино» изучает с грустным, даже несчастным видом.

— Вот! Вот! Смотрите. Видите, в углу стоит ещё один врач⁈

Вопрос зав. отделения прозвучал так неожиданно, что мы со Стасом вздрогнули.

— Видим…– Осторожно ответил Соколов.

На экране действительно, кроме врача, который явно собирался больному что-то отрезать или пришить, имелся ещё один такой же, но только находился он чуть на расстоянии, за спинами медсестер. А еще у всех, кто участвует в этом ролике, был очень даже заметный, характерный разрез глаз.

— Вот этот, который не оперирует, медсестрам шепотом подсказывает, какой инструмент подавать. Ясно? В этом его назначение. Он там стоит, чтоб руководить медсёстрами… Ужас…

Мы с Соколовым одновременно кивнули, хотя ни хрена не поняли. Но заведующий явно был сильно увлечен просмотром этого видео. Поэтому, решили подождать.

Далее сюжет развивался ожидаемо. Хирург взял какую-то электронную фигню, сделал надрез, ассистенты специальным отсосиком убирали кровь, клипсами зажали края раны. Постепенно обнажился череп. Хорошо, что и у меня, и у Стаса насчет этого все в порядке с психикой. Соколов, я думаю, до хрена чего насмотрелся. А мне реально пофиг. Не боюсь ни крови, ни вида операции.

— Смена состава. — Сообщил нам заведующей.

На экране действительно часть людей отошла в сторону, их сменили другие люди.

Сверху спустился агрегат. Похоже на дрель на штативе с маленьким сверлом на конце. Доктор ее только направлял. Дрель, тихо жужжа, сделала все сама.

— Сейчас, перемотаю. — Сказал вдруг завотделением, вскочил из-за стола, подбежал к видаку. Нажал какие-то кнопки. Запись начала крутиться быстрее. Остановил и включил снова. — Так, все еще сверлит. Промотаю еще. Ага. Вот. Итог их работы.

В конце кино на экране появился тот самый больной. Выглядел он как умирающий гусь и вяло смотрел в камеру.