— Значит, всё же Пашка, — обречённо вырвалось у меня: никому нельзя верить.

— Не вини своего друга, Сергей, Павел Игнатов здесь ни при чём, — проговорил настоятель. — Ты многого не знаешь. За каждым человеком, что находится в дружеских отношениях с отступниками, ведётся наблюдение. Просмотрев запись с камеры скрытого наблюдения, я всё понял, хотя большинство разговора и не услышал.

Вот ведь я лопух. Расслабился и не проверил помещение на предмет следящих устройств. Выходит, это я подставил Пашку, а не он меня. Ведь теперь иерархам стало известно о Вовке. Не оставь я гем в рюкзаке, ничего бы не произошло.

— Клянусь, если вы заберёте из семьи Вовку, я вырежу всех иерархов Ковчега, к чёртовой матери, — скрежетнув зубами, прошипел я. — Поверьте, сил теперь на это мне хватит, а рука не дрогнет. Могу потом и по всем монастырям прогуляться и сократить поголовье надзирателей.

Как бы в подтверждение моих слов я зажёг в руке небольшой огонёк, а потом силой воли направил его ко всё ещё остающемуся в кровати настоятелю, на ходу придавая хищную, стреловидную форму. Остановив уже готовое сорваться в бой заклинание в паре десятков сантиметров от глаз бывшего настоятеля, я не увидел в них страха. Крепкий мужик, он всегда таким был, но и я отступать не собираюсь.

— Успокойся, Сергей, — всё таким же невозмутимым тоном проговорил пожилой мужчина. — Клянусь перед ликом всевышнего, ту запись видел только я, а когда осознал, чему стал свидетелем, тут же её уничтожил. О том, что Владимир Игнатов является паладином, известно лишь мне, и если мы с тобой договоримся, то я оставлю эту информацию при себе.

— Договоримся? — усмехнулся я. — Так вам что-то от меня надо?

— Конечно, — как мне кажется, искренне удивился настоятель. — Зачем бы я в этом случае посылал за тобой инквизитора? Тебя должны были доставить ко мне для разговора. Я приказал сделать это деликатно, но, по всей видимости, мой приказ был проигнорирован. Уж прости старика, это я вижу в тебе всё того же испуганного и озлобленного, но хорошего и доброго паренька, каким увидел тебя при знакомстве, а инквизиторы видят просто отступника и действуют соответственно. Это хорошо, что ты не стал в открытую демонстрировать свои способности. Если бы ты устроил бойню, то заключение сделки было бы уже невозможно. Выгодная сделка ведь не противоречит твоим жизненным принципам, Сергей? Осталось только сойтись в цене.

— Ну и зачем мне заключать с вами сделку? — всё ещё не понимая, в какую игру играет со мной настоятель, спросил я.

— Причин несколько, Сергей, — всё ещё до невозможности спокойным голосом, будто его жизнь не висит на волоске, продолжил говорить настоятель. — Надеюсь, когда ты будешь видеть всю складывающуюся картину целиком, то согласишься с выводами старика. Наш мир стоит на грани, Сергей. И я сейчас не о Ковчеге конкретно говорю. Мир людей стоит на грани. Понимает ли это кто-то, кроме нас? Не знаю, возможно, но это не суть. Боюсь, духу вмешаться в ситуацию и попытаться её переломить хватит лишь нам, да и то, если не предпринять меры сейчас, потом, боюсь, станет уже поздно.