И вот, мечта, наконец-то, осуществилась! Амелия уверенным шагом зашла в ресторанчик «Цыплят» и насладилась этим великолепным вкусом.

Сухарики таяли во рту, создавая иллюзию той волшебной панировки. А колечки оливок придавали салату очень приятную кислинку… Идеально! Да после всего того постного ужаса, Цезарь Цареградцева казался небесным даром.

Амелия не заметила, как съела всю тарелку.

Но на этом она не остановилась.

Второй жемчужиной вступительного экзамена был Чобан Николая Смирнова.

Вновь хищно оглядевшись, Госпожа Симонова спряталась за плитой и начала быстро уплетать салат.

Свежие овощи… Идеально подобранный сорт помидоров! Огурчики, заботливо очищенные от кожицы. И кисловатая освежающая заправка со специями… Это же техника Дяди Рубена! Её невозможно не узнать.

И вновь Амелия ударилась в воспоминания. Когда ей едва исполнилось семь, Дядя Рубен впервые показал ей, как готовить яичницу. Потом научил пользоваться ножом и быстро нарезать овощи.

С каждым кусочком помидора… С каждым кусочком очищенного огурца и болгарского перца, Амелия всё глубже погружалась в воспоминания. В те времена, когда Дядя Рубен стал для неё чуть ли не вторым отцом!

— Рубен! Рубен! А ты умеешь готовить сладких петушков? — сидя у него на шее, спросила маленькая Госпожа Симонова, когда они вместе гуляли по парку Горького.

— Ну, конечно! А хочешь научу? Они будут ещё вкуснее, чем здесь.

— Правда-правда?

— Правда-правда!

— Рубен, ты такой классный!

Амелия почувствовала, как по её щекам потекли слёзы. Она просто сидела с пустой тарелкой и тихонько всхлипывала.

— Дядя Рубен… Почему ты оставил нас…

— Госпожа, я забыла, что под мусор нет… Ой… — Мила забежала с огромным пластиковым ведром и резко остановилась: — Госпожа… Вы чего?

— А, просто чихнула… Не бери в голову! — мило улыбнувшись, ответила Амелия и тут же поднялась: — Да и настроение… Оно такое. Знаешь? То вверх, то вниз.

— Да? Но если вам плохо, то… может быть, перенесём дегустацию вашего нового блюда?

— Нет-нет! Всё отлично! Я снова готова творить.

— Хорошо. Я рада. — с облегчением выдохнула Мила: — Ой, а где Цезарь и Чобан?

— Я уже выбросила. Не переживай. — продолжая мило улыбаться, произнесла Госпожа Симонова.

— Выбросили?

— Выбросила. Агась.

— Ну… Ладно. — секретарша озадаченно посмотрела на пластиковое ведро, а затем на две пустые тарелки.

Такова одна из заповедей помощницы Госпожи Симоновой — хранение секретов своей начальницы. Даже самых страшных и ужасных…

* * *

— Фамилия и имя. — произнесла доброжелательная бабуля в триста пятом кабинете.

— Царегрдацев Искандер. Смирнов Николай.