Я слабею, видно потерял много крови…
А, вот и «Злодейка» мне об этом же твердит уже сколько времени. Ну, значит такова судьба моя, хули тут…
— Ну, нет, дорогая, — я рухнул на колени, зажав ее голову меж своих ног и потянул руку к ее горлу, чтобы сдавить его из оставшихся сил.
Охлаждение заставит мои части тела одеревенеть на пять минут. Как раз достаточно для того, чтобы в любом случае перекрыть ей кислород. Если уж облажался, то хоть сдохну как следует и заберу Кайру с собой.
Одна секунда.
— А сейчас ты сдохнешь, — оскалился я, глядя на эту соблазнительную тушку. Слова летели скорововоркой и мне пришлось наклонить тело вперед, чтобы дотянуться до ее шеи. — С мыслью о том, что тебе по самые гланды засунул простой человеческий супермужик…
Мои пальцы нащупали обнаженную плоть темной эльфийки и сомкнулись на ней прежде, чем свет передо мной потух.
Эпилог
Хрусть.
Из груди маленького человека, сидящего на стуле, вырвался приглушенный кляпом крик боли. Он сопровождался спонтанными дерганиями на месте в попытке избежать близости к болезненной опасности.
Вот только деться ему некуда — он надежно зафиксирован на стуле. Грудь привязана к спинке, руки — к подлокотникам, ноги к ножкам стула. Ну, а сам металлический предмет мебели надежно вмонтирован в пол.
Сидящая перед пленником девочка-подросток в ослепительно белом платье, с прекрасными светлыми волосами, спадающими на плечи и ниже, смотрела на мучающегося человека безразличным взглядом ярко светящихся голубых глаз.
Пленник дергался и что-то пытался кричать, но кляп гасил членораздельную речь, сводя ее до уровня несвязной болтовни.
Изящные пальчики ребенка, от одного вида которого бросало в дрожь, бережно взяли в свой плен раненную конечность мужчины. Сжатые в кулак пальцы против воли человека разжались, когда тонкие синтетические манипуляторы впились в болевые точки.
Отчего разумный, само собой, закричал еще сильнее.
Из его глаз брызнула влага, которую органики называли слезами, но девочке было все равно.
Как на страдания человека, так и на тот факт, что ее тонкие девичьи руки были измазаны в крови, льющейся из раны.
И даже капли, брызги крови, попавшие на ее чудесное платье, она игнорировала.
Мужчина, выпучив глаза, попытался отодвинуться, что, естественно, было невозможно.
Его физиогномика говорила яснее, чем его лживый язык, а потому, стоило коснуться металлическим частям секатора среднего из пальцев, он всем своим видом дал понять, что готов к сотрудничеству.
— Пленник готов говорить, Скай-45, — донесся глухой голос Напарника, стоящего за ее спиной.