…оффшоры, Каймановы острова…

Екатерина, несмотря на шок, мгновенно включилась в работу. Её проницательный взгляд, который обычно оценивал новые туфли посетителей, теперь сканировал лицо начальника службы безопасности, пытаясь уловить хоть малейшую ниточку правдоподобия в его словах. Внешность, граничащая с совершенством, теперь была окрашена тревогой, но не паникой. Она привыкла к резким перепадам настроения своего начальника, к его внезапным вспышкам гнева и столь же внезапным проявлениям щедрости. Но банкротство? Это было что-то новое.

— Ушли? — переспросил Волков, и его голос, прежде полный уверенности, теперь дрожал. — Как могли уйти? Кто осмелился?

— Пока не знаем, Эльдар Борисович, — Пётр Петрович выглядел так, будто ему только что сообщили о конце света. — Но всё указывает на то, что это внутреннее предательство. Кто-то из нашего ближайшего окружения.

Волков поднялся. Его тело, некогда воплощение силы и мощи, теперь казалось хрупким. Он прошёл к окну, глядя на раскинувшийся внизу город, на школы, садики, которые были построены на его деньги.

— Предательство… — прошептал он, и в этом слове была вся горечь разочарования. — Так значит, мой золотой век подошёл к концу… или, по крайней мере, его первая глава.

— И самое главное, Эльдар Борисович… денег — тех, что остались, — хватит разве что на зарплату нашим охотникам и всему персоналу, — заявил начальник службы безопасности рода, — на три недели максимум. Это из наших… личных, так сказать, «заначек». Всё, что было на счетах, всё, что мы могли достать, они выгребли подчистую. Ещё есть контрафактные артефакты… если их быстро продать, не торгуясь, то можно получить миллионов сто-сто двадцать!

Волков медленно повернулся от окна, его взгляд, казалось, ещё не вернулся с небес на землю. Лицо его было пепельным, а губы сжались в нить. Он молчал, словно переваривая услышанное, и атмосфера в кабинете сгустилась до предела. Екатерина, пришедшая в себя после шокирующего заявления, сделала шаг вперёд, её голос, обычно безупречно ровный, теперь звучал с ноткой паники.

— А если… если они попадутся, когда попытаются перевести средства с тех счетов? Мы же можем их отследить⁈ А если они спрячутся, пока… пока от вас не отвернутся все близкие? — её слова, казалось, были направлены на то, чтобы прощупать слабое место, найти крошечную лазейку в надвигающейся катастрофе.

Волков, как будто очнувшись от летаргического сна, поднял голову. Он смотрел на Екатерину, и в его лице было столько ярости, столько презрения, что она невольно отступила.