Они не ожидали от меня абсолютно ничего!

«Смотрите, смотрите на меня, — зашептал внутренний голос, в котором не осталось ни капли юмора. — Смотрите, что я сейчас покажу!».

Я сделал шаг назад, будто в страхе, споткнулся о труп одного из своих недавних «тренировочных» мобов, и почти упал. Рука с кинжалом беспомощно опустилась. Взгляд побежал по сторонам, ища спасения.

Я видел, как эльфийка усмехнулась, и что-то пробормотала. Старший что-то сказал младшему, и тот, только что вернувшийся, с лёгкой усмешкой пошёл ко мне. Неспешно. Грациозно. Чтобы прибить назойливое насекомое и наконец-то закончить эту грязную работу.

Он шёл, держа палаш почти непринуждённо, кончик клинка задевал бетонный пол, высекая искры. Я отползал, упираясь локтями в обломки бетона, лицо перекошено в маске первобытного ужаса. Всё было идеально. Он подошёл на расстояние выпада.

И в этот миг я перестал отползать.

Виктор Хугарден. Охотник С-ранга. Наёмник Савелия Громова.

Лёгкий осенний дождь зашуршал по капоту арендованной «Тойоты», когда Виктор медленно объезжал площадь Победы-Софийскую. В ушах находились миниатюрные наушники, через которые лился далеко не спокойный, эмоциональный голос Савелия Громова.

Хугарден вполуха слушал трёп начальника, основное внимание отдавая городу. Он уже знал кто его цель: Владимир Войнов, он же Александр Громов. Фотографии восемнадцатилетнего парня с несоответствующей биографией охотника Е-ранга он изучил до мелочей. Но бумага — одно, а живая среда — другое.

Он не торопился озвучивать уже достигнутые результаты своему нанимателю. Он предпочитал сначала дело-тело, потом — отчёт. Что очень сильно раздражало Савелия.

— Когда закончу, — наконец отозвался Виктор, свернув с площади в лабиринт более узких улиц за кинотеатром «Россия». — Тогда и доложу. След взял.

Он проехал мимо обшарпанного общежития одного из вузов, мысленно отметив его как вероятную точку. Молодой беглец без опыта выживания в подполье часто тянется к очевидной среде — к дешёвому жилью.

Хугарден верил в паттерны. И паттерн поведения испуганного наследника, пытающегося построить новую личность с чистого листа, уже вырисовывался: коммуналка или общага на окраине, работа, не требующая документов, минимальное общение.

— Я нахожу человека, вы получаете человека, — холодно парировал Хугарден новый поток мыслей Савелия, притормаживая у полуразрушенной хлебопекарни. — Всё остальное — шум.

В трубке повисло короткое молчание. Савелий явно не привык к такому тону. Но профессионализм Виктора и его репутация были тем козырем, который позволял себе такое.