— Совмещать, — кивнул он, хотя помощник этого жеста не видел. — Но группу в Петрозаводске держи на паузе до моего приезда. Сначала разберёмся с Новгородом. Этот козырной туз не должен уйти в чужие руки.
Он откинулся на сиденье, выключив экран. На смену слепящей ярости и шумному отчаянию пришла сосредоточенная леденящая тишина внутри. Волков выжигал периферию, пытаясь вызвать панику. Но Савелий только что нашёл не просто слабость в своей обороне.
Он нашёл потенциальное оружие. Александр-Владимир, затерявшийся среди серой массы низкоранговых охотников, мог быть всем: и жертвой, и предателем, и ключом к деньгам, и просто мальчишкой, который очень хотел жить вдали от клановых склок. Теперь это не имело значения.
Значение имело только то, что он принадлежал Громову. И Савелий намерен был его забрать. Лимузин набирал скорость, везя его не просто к месту новой битвы, а к первой реальной возможности перехватить инициативу.
Громов закрыл глаза, мысленно уже просчитывая первые шаги Хугардена и представляя себе лицо племянника, когда тот поймёт, что игра в прятки окончена. А сам Савелий, наконец, получит стопроцентный доступ ко всем активам своего покойного брата!
Глава 8
Мария Романова. Охотница С-ранга
Комната тонула в полумраке. Сумрачный свет раннего утра пробивался сквозь тяжёлые шёлковые шторы, окрашивая пространство в холодные пепельные тона. Это была не комната, а скорее склеп, в котором отлёживалась девушка.
Дорогая, но безличная мебель из тёмного дерева, безупречно гладкий паркет, на котором лежал единственный островок уюта: толстый ковёр с восточным узором. Ни безделушек, ни фотографий — только строгие линии и давящая тишина, нарушаемая тихим, почти неслышным гулом системы климат-контроля и писком медицинского восстановительного блока, к которому была подключена сама Романова.
Воздух был стерилен, пахло полировкой и лекарствами.
В этом «ледяном великолепии» Мария металась на огромной кровати, её пальцы впивались в простыни. Веки подрагивали, но глаза она не открывала.
Где-то там, в глубинах сознания, всё ещё плясали кошмарные картинки, выжженные синтетическим ядом. И вот он, кульминационный кадр этого ужаса: резкий скрежет, и дверь фургона с силой распахивается. На фоне слепящего, неестественного света вырисовывается фигура.
— Ну что, готова пошалить? — доносится до неё голос Борзого.
Но когда она сосредотачивается на фигуре, понимает: это не её похититель, это… полуголый Войнов. Каждая мышца на его торсе напряжена! У него… просто неестественно идеальный мышечный рельеф!