Глаза горят пустым животным огнём. И эта нелепая, похабная деталь: носок на паху, который лишь подчёркивал странность происходящего.

Кошмарный сон, будто жидкая резина, тянулся и не желал отпускать. Фигура в дверях фургона замерла в вызывающей позе культуриста, демонстрируя мускулатуру, которую не увидишь ни в одном спортзале. Этот абсурдный носок на причинном месте довершил картину сюрреалистического безумия.

Мария, даже во сне ощущая… хм, не ужас, а интерес, собрала остатки воли и хрипло, из самой глубины своего исковерканного сознания, выдавила:

— А как же свадьба⁈

Резкий, сухой вдох. И она сама проснулась. Вернее, её вырвало на поверхность — из липких глубин синтетического кошмара в стерильную реальность резиденции. Воздух, пахнущий полировкой и лекарствами, обжёг лёгкие. Веки дрогнули и наконец разлепились. Вместо слепящего света фургона её встретил тот самый сумрачный, пепельный полумрак дорогого склепа. И фигура у кровати. Но теперь — одетая, солидная, знакомая до слёз.

Отец. Романов стоял неподвижно, вписываясь в строгий интерьер, как ещё один элемент этой безупречной и бездушной обстановки. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было бледным и предельно сосредоточенным. В глазах — не паника, а холодная, выверенная до градуса тревога, которая страшнее любой истерики. Он наблюдал, как дочь приходит в себя, как её взгляд, мутный и неосмысленный, медленно обретает фокус.

— Маша, — его голос был тихим, но натянутым, как струна. — Мне нужно подтверждение, что похитителем был Артемий Климов. Ты можешь это подтвердить⁈

Она попыталась проглотить ком в горле. Язык заплетался, мысли путались, сквозь туман пробивались лишь обрывки.

— Лицо… — прошептала она, глядя в потолок. — Да… похититель был похож… на того бандита. Из Сферы. Которого я… — она не договорила, но отец понял.

Того, кого она когда-то с блеском отправила в нокаут на публике.

Романов не изменился в лице. Лишь уголок его глаза дёрнулся почти незаметно. Он не спросил, точно ли, не потребовал подробностей. Он коротко, почти беззвучно кивнул, повернув голову на пол-оборота.

Из тени у стены, на которую Маша в её состоянии даже не обратила внимания, вышел начальник службы безопасности. Он что-то коротко сказал, и после Романов велел:

— Отдыхай, — сказал он дочери. — Всё будет хорошо.

Мария хотела закрыть глаза, отключиться, но тихий отстранённый голос отца, обращённый уже не к ней, удерживал её на грани сознания. Он звучал так, будто Романов размышлял вслух, оценивая биржевые сводки.

— Значит, Князь просто их уничтожил, — задумчиво произнёс отец. — Мало мы ему дали за спасение дочери.