Первую линию надземки. В одно без конца доносятся неприятные запахи, во второе – грохот поездов. Словом, дочь попала в ту самую обстановку, от которой они всю жизнь старались ее уберечь. Или хотя бы старались, чтобы дочь видела подобное только издали. Страйверс-роу, где Альма и Лиланд Джонс растили Элизабет, бесспорно, один из самых красивых уголков Гарлема, но все-таки островок – заверни за угол, и сразу вспомнишь, что ты не лучше здешних жителей, ты всего лишь один из них. К надземке можно привыкнуть. Карни твердил это изо дня в день. Он не разделял мнение Альмы об их соседях, но и Элизабет, и вся их семья достойны лучшей квартиры: что да, то да. Эта слишком близко к тому месту, где прошло его детство. – Незачем торопиться, – сказала Элизабет. – Чтобы у детей были отдельные комнаты. В квартире стояла жара. С тех пор как Элизабет предписали постельный режим, она день-деньской не снимала халат – почему нет? Не так уж и много теперь у нее удовольствий. Волосы она собрала в пучок, но несколько прядей выбились и прилипли к потному лбу. Усталая, на шоколадных щеках румянец. Элизабет моргнула, как Руби сегодня утром, и вновь показалась ему такой, какой была в тот дождливый день под его зонтом: темные миндалевидные глаза с длинными ресницами, хрупкая, в розовом кардигане, краешки губ устремлены вверх – улыбается своей странной шутке. И понятия не имеет, как действует на людей. И на него – столько лет спустя. – Что? – спросила Элизабет. – Ничего. – Не смотри так, – сказала она. – Девочки могут делиться. Она уже решила, что у них будет дочь. Во многом Элизабет оказывалась права, вот и отваживалась предполагать при вероятности пятьдесят на пятьдесят. – Возьми у нее курицу, и увидишь, как она любит делиться. – В доказательство он потянулся и подцепил вилкой кусочек с тарелки Мэй. Она зашлась ревом и не успокоилась, пока он не засунул этот кусочек ей в рот. – Ты же сам мне только что сказал, что у тебя весь день не было покупателей, и теперь предлагаешь переехать. Ничего с нами не случится. Подождем, когда будут деньги. Верно, Мэй? Мэй улыбнулась – бог знает чему. Наверное, что-нибудь замышляла, как водится у девочек из семейства Джонс. Элизабет встала, чтобы приготовить дочери ванну, и Карни сказал: – Я отлучусь ненадолго. – Фредди заходил? Она не раз ему указывала на то, что «отлучусь ненадолго» он говорит, лишь когда встречается с братом. Карни даже пытался подбирать другие слова, но потом махнул на это рукой. – Передал через Рыжего, что ему нужно меня видеть. –