— Систер Ян? Да, здравствуйте, это Джасвиндер, ну тот мелкий с секретной техникой…
— О, маленький друг, решил перед смертью набрать своего приятеля? Я тронут. Ты лежишь и истекает кровью?
— Ээээ… Пока нет, я по другому вопросу, мистер железная маска, а ваш подарок, ну, с ним я могу сломать любую стену?
— Даже даба Гувера не устоит! Но может потребоваться больше одного удара.
— А… а если девять не сработало?
— Хм… а виде есть?
Телефон Джасвиндера резко запиликал, практически все бандиты снимали как индус дрался с барьером и сейчас присылали записи.
— Да…
Джа на минуту залип, выбирая то, где вышел самый ужасный ракурс.
— Ну?
— Вот!
Воцариломь молчание.
— М-да…
— Это гарантийный случай?
В голосе джасвиндера звучала надежда. А вот собеседник на другом конце провода повернулся воздухом.
— Надо подумать, да… а как срочно надо стену эту сломать?
— Прямо вот сейчас, потом уже не надо.
— Мне нужно несколько минут.
Ян положил трубку.
Тишина опустилась почти осязаемым пологом. Кажется, народ даже дышать перестал. Противно завыл ветер. Телефон в руке Джасвиндера зазвонил.
— Положи телефон под стену, а лучше повесь на неё, отойди на сотню метров в сторону и скройся в складках местности. Жди семь минут. Дверь откроется.
— А… да, конечно… Хотя тут нет двери… А разве вы не войдете в меня своей силой чтобы сломать препятствие? Или типа того.
— Pikainen paholainen (маленький проказник/финский) если я тебя войду ты порвешься. Но если настаиваешь…
— Нет нет нет, в смысле давай делать как ты скажешь, кто я тут со своими глупыми идеями…
Не дожидаясь ответа Джасвиндер положил телефон под стену побежал прятаться. Бандиты сложено ломанулись вслед за предвадителем.
Спустя шесть минут сорок три секунды стена разлетелась грудой осколков. Барьер просто исчез.
Внимательный взгляд уловил бы рухнувший огненный росчерк, а засадный полк едва не контузило в полном составе.
За 9 минут до.
Ян железная маска очень трепетно относился к своей репутации. Потому телефон даже не хрустнул, когда виртуоз сбросил вызов.
На его лицо наползало выражение угрюмо решимости. Ему очень не хотелось делать то, что он собирался…
Телефон внезапно пиликнул и продемонстрировал лицо старого раввина. Патриарх местных амнишей требовал, чтобы его все звали не иначе как дядюшка Аарон. А еще он был тем, кто открыл первый банк на территории современного города. Две сотни лет назад.
При взгляде на экран выражение лица Яна изменилось. Сначала ушла решимость. Потом возникла надежда, она же сменилась обречённостью, потом вернулась угрюмостью. О ответил на вызов.