— Можно я в машине посижу?

Джа подал голос. Он вцепился в бонг так, что побелели пальцы.

— Ты уже стал частью этой сказки. Ты сам бросил мне вызов и победил. Его кровь и на твоих руках.

Шаман подошёл к Джа и вцепился рукой ему в лицо, повернул к себе и заглянул в глаза.

— Я…

— Ты будешь смотреть.

Джа уже не мог отвести взгляд от алтаря. Его плиту вытесали из цельного куска гранита. Камень оказался идеально чистым, словно его мыли.

Вияя подошёл к Володу. В его руках возник чёрный клинок из обсидиана. Он взял Волода за руку и вложил оружие ему в ладони.

— Один удар, gringo. Вскрой ему брюхо. С первыми лучами.

— Не надо меня мучать, пожалуйста, бро… — простонал громила, ему было страшно.

— Волод, пожалуйста, может, ещё что-то придумаем, может, другого поймаем врага твоего?

Владимир перевёл взгляд на шамана, тот улыбался.

— Жертва добровольна. Произнеси своё желание, охотник на людей.

— Хочу испытание по силам. И пусть всё закончится тут. В этом городе.

— Да будет так. Пора!

Над бетонными джунглями всходило солнце. Первый луч его коснулся пирамиды. Волод вскрыл Коротышке брюхо. На камень алтаря полилась кровь, и тут же впиталась, как в губку.

Шаман оттолкнул русского в сторону, запустил ладонь во внутренности жертвы и вывалил кишки на стол. Они засветились тёмно-алым. Вияя раскрыл рот и закричал что-то, протяжно, по-звериному. На крики пленник отвечал воплями боли. Шаман перебирал руками ещё живые органы, словно что-то силился прочесть в них.

Это продолжалось минут десять, в полном молчании. Крики громилы становились всё тише.

— Твои отцы оплатили обманом за любовь! Любовь стоит дороже. Заплати… Заплати… Заплати!

Шаман взвыл на одной ноте, он разглядывал свои ладони, покрытые тёмной кровью. А потом лизнул пальцы.

— Она любила. Любила. ЛЮБИЛА! Десять, нет, сто, нет, тысяча… Десять тысяч! Они все заплатят за тебя. Заплати! Заплати за них долг мести! И проклятье спадёт.

Свечение угасло. А в руках шамана снова возник чёрный клинок, он поднял его, чтобы вскрыть жертве грудь, но на сухое запястье легла ладонь князя. И сжалась.

— Его жизнь принадлежит мне.

— И тебе её обрывать…

Шаман уступил место у алтаря. Но Волод сделал нечто странное: он отложил нож и вытащил из небольшой сумки на поясе одноразовый шприц в блистере. Одним движением русский ввёл его содержимое во вздутую артерию на шее Коротышки. За первым шприцом последовал ещё один инъектор…

— Если ты это сделаешь, то больше никогда не сможешь задать вопрос.

Теперь в голосе шамана звучала угроза. На то князь лишь усмехнулся.

— Мой дед однажды сказал такую фразу: «Своего ума нет — чужим и не проживёшь».