Урок вышел довольно громкий, потому что обо всех извилинах дела, рассказала газета Красное Знамя — орган печати коммунистической партии.

Конечно компартия Российской империи этой реальности совсем не походила на ту компартию которую знал Соколов, и членом которой он состоял долгие годы, но по старой памяти, помогал небогатой, но огромной по численности организации. В основном деньгами на школы, летние лагеря, помощь учителям в рабочих районах и врачам земских и уездных больниц.

Деньги переводил очень приличные, тем более что коммунисты отчитывались за каждую копейку, а глава партии, всё также, как и раньше жил в скромной квартире, и ездил в Думу на старенькой «Волге».

Но к радиоэфиру Владимир не допускал и их, пролагая, что для политики достаточно телевизора и газет.

Зато специально для школьников, по заказу «Гипербореи», одно из предприятий Столицы выпустило набор радиодеталей для самостоятельной сборки радиоприёмника, что сразу включило в число радиослушателей огромное количество школьников, молодых рабочих, и прочих небогатых граждан. А уже строились радиостанции в Нижнем, Казани, Балтийске, и других крупных городах, и налаживалось вещание через радиорелейные станции.

Политики и прочие общественные деятели слегка волновались, переживая что такой рычаг влияния доверен не им, а какому-то Соколову, а через него какому-то Константину Браславскому, известному только узкому кругу театральных и эстрадных деятелей. Но тем, кто сунулся к Браславскому, Имперская Стража вкручивала мозги без участия Владимира, вообще не ставя в известность об очередном сеансе воспитательной работы. Именитый режиссёр и постановщик в его шестьдесят, уже лет сорок трудился на Имперскую Стражу, в том числе и за границами России, а своих имперцы не отдавали. Потому и на поток пасквилей реагировали не как обычно, складывая их в стопку для утилизации, а разбирались с каждым «анонимом», привлекая к ответственности за клевету и по другим статьям.

В силу всего перечисленного, за Соколовым закрепилась устойчивая репутация человека неприкасаемого, и опасного, так что если кто и обращался по каким-то вопросам, то исключительно в рамках закона, и весьма аккуратно.

А «Гиперборея», продолжала разворачивать производство. Наконец заработала линия производства высокоплотных схем, в литых корпусах, что позволило ещё уменьшить габариты и энергопотребление приборов и изделий.

Всего на территории промплощадки, находилось уже восемь заводов, из которых четыре вышли на плановые показатели производства, а два работали в пусковом режиме. И всё потому, что Россия и близлежащие страны, покупали электронику словно впервые открыли для себя этот вид продукции. Отчасти это было правдой, потому что вместо дорогих приёмников, с десятком динамиков в корпусе красного дерева, и кучей ламп, появились компактные, стильные и что очень важно — удобные изделия, предназначенные для конкретной аудитории. Карманные, для молодёжи, настольные для конторских работников, кухонные, защищённые от грязи и влаги, для домохозяек, и так далее. Даже для армейских комнат психологической разгрузки, художники и инженеры «Гипербореи» создали простой сверхнадёжный аппарат в стальном корпусе, с минимумом органов управления, и защитой словно для работы в эпицентре ядерного взрыва.