В квартире, где Николь осталась наедине с Антоном, на какое-то время установилась тишина. Она стояла у окна, глядя на улицу. Он сидел на старом стуле и изучал выцветшие обои на стенах. Мебелированная квартирка состояла из двух комнат: гостиной, объединенной с кухней, и крошечной спальни, в которой едва поместилась кровать.
– Не роскошно тут у тебя, - заметил Антон.
Он заставил себя это произнести. Молчание затягивалось, становилось тяжелым и неуютным. Ему почудилось, что, если не прервать его сейчас, потом будет слишком поздно: между ними вырастет стена отчуждения.
Николь вернулась к столу и села, подперев руками подбородок. Она пристально разглядывала его, словно искала изменения за прошедший месяц.
– Завтра ты уедешь.
Ее голос потерял привычную сухость, с которой она разговаривала с ним. И приобрел не мягкость. Нет. Скорее живость, эмоциональность.
– Я знаю.
– Он знает, – усмехнулась Николь. – Слушай, Антон. Я устала от притворства, честное слово.
Давай хотя бы сегодня не будем язвить и подначивать друг друга. Тем более, что мы с тобой можем больше не встретиться. Зачем копить злость? Да, я виновата перед тобой. Сильно виновата.
– По-моему, мы с тобой давно все выяснили. Скажу банальность: прошлого не вернешь. Зачем мне твое признание вины? Что оно изменит? Ничего.
– Ошибаешься! Нас связывает не одно прошлое, но и настоящее тоже. Ты ведь не знаешь, что я намеренно подставила эту девушку. Мерседес.
– Не понял.
– Тут и понимать нечего. Я могла поручить ее вербовку Сергею. Могла, но не захотела. Хотя вероятность работы Жоржа на обе стороны нами рассматривалась. И Мишель меня предупреждал. Я же просто ей отомстила.
Лиза замолчала и посмотрела на Антона. Ждала, что он скажет.
– Что ты молчишь? – спросила она, видя, что тот говорить не намерен.
– А что тут скажешь? Я и раньше знал, что ты на многое способна. В том числе и на подлость. Разумеется, если таковая послужит делу. Ты не железная, Лиза. Я тоже. Я согласился участвовать в операции, направленной против Столярова. Спасал себя. Не мне судить тебя.
– Чувствую себя мерзавкой.
– Если это тебя утешит, могу сообщить, что Мерседес благополучно покинула страну, и, полагаю, в будущем будет обходить твоих собратьев-врагов десятой дорогой.
– Камень с души ты снял. А я признаю, что виновата.
– Понимаю и прощаю тебя. Это всё?
– Нет. Не всё. Сначала я не хотела тебе говорить. Я и сейчас не могу решить твердо: правильно ли поступаю? Не знаю, как ты отреагируешь на мои слова.
Она взяла со стола сигареты и зажигалку. Закурила.
– Ты собираешься поверить мне тайну? – догадался Антон.