Они не спали всю ночь. И совсем не потому, что занимались любовью. Хотя случилось и это. Большую часть времени они проговорили. По очереди исповедуясь за все прошедшие годы.
– Я хочу сказать о твоем дяде.
Они сидели на кровати и смотрели на светлеющее за окном небо. Антон перебирал ее волосы, вдыхая их аромат.
– Напрасно он затеял игру с нашим ведомством. Его и мои начальники – люди без совести. Они согласились подыграть ему, потому что он им нужен. Точнее, нужны его люди в Европе. Но когда там, в Москве, решат, что все, хватит ему отплясывать, то не посмотрят ни на заслуги, ни на выгоду. Они ему бегства не простят. Никогда.
– Неужели ты думаешь, что я этого не понимаю?
Антон нежно прикоснулся губами Лизиной щеки.
– И дядя Митя знает, что его судьба давно решена там, в московских высоких кабинетах. Мне кажется, он просто захотел отложить свою смерть. На время. Пока идет война с фашизмом.
– Они могут убить тебя. Я боюсь этого.
– Могут. Как и тебя. Но пока-то мы живем. Не хочу я грустить, Лиза. К черту все эти мысли. Знаешь, мне тоже стоит признаться. Мой дядя был прав, когда сказал, что я любил всю свою жизнь лишь одну женщину. Так и есть. И зовут ее Лиза Крушевина. Не повезло!
– Дурачок!
Прозвенел в тишине серебряный колокольчик ее смеха.
Глава двадцать шестая. Возвращение Одиссея
Майор Матвеев был на докладе у начальника 5-го отдела. Весеннее апрельское солнце 1939 года вовсю заглядывало в окна кабинета. И его лучи весело бродили по столу, покрытому зеленым сукном. Комиссар госбезопасности 3-го ранга слушал доклад и одновременно попивал чай из стакана с серебряным подстаканником. В блюдце перед ним лежали сушки. Он брал оттуда по одной, ломал и отправлял в рот по кусочку. Докладывал Матвеев стоя. Когда майор окончил, комиссар махнул рукой, приглашая сесть. Официальная часть завершилась.
– Выпей чаю, – мягким тихим голосом сказал начальник. – Я только им и держусь. Второю неделю сплю в кабинете. Аврал кругом. Ты мне скажи прямо, без экивоков. Будет толк от Столярова? Может, все же зря мы его выпустили. Наврет нам с три короба…
– Толк будет, – устало сказал Матвеев. Сколько таких вопросов задавили ему в кабинетах начальства – не счесть.
– Он уже есть. Учитывая, что мы узнали и еще узнаем.
– Вот и хорошо! Как и то, что решение по Столярову принимал сам нарком. Нам остаётся исполнять. А Столярова этого держи в узде. Не потворствуй. Я тебе так скажу. Любят старые кадры чересчур выпендриваться. Не к месту. А это что?
Он взял лист из рук майора.
– Представление на награждение отличившихся при выполнении задания.