— Кроме тех, с кем я договорился?

— Да, кроме них. Мы знаем о переводах денег и о вашей договоренности. К ним претензий нет. Завтра на заседании суда ты подтвердишь, что к этим родам ты претензий не имеешь, и дело в их отношении будет прекращено. Но это не отменяет моего вопроса — кто ты такой, Тимофей?

— Вы задаете вопрос, Вероника Анатольевна, на который у меня нет ответа. Я это я. А изменение характера спишите на смерть.

— Ну да, на смерть. И после этого ты обрел знания, доступные лишь богам? Знаешь, Тимофей, мы, Громовы, а в нас течет эта кровь, по сути полубоги. Да, мы носим иные фамилии по распоряжению прадеда. Не знаю почему, но только детям моей прабабушки Ольги, что в девичестве была Долгорукой, было позволено носить фамилию Громовых. Остальные остались, так сказать, при своих. Мы живем долго, но не бессмертны. Мой прадед издал указ, что ветвь правления должна меняться каждые шестьдесят лет, дабы давать дорогу молодым. Повторюсь, мы смертны — в отличии от тех, кто нам дал жизнь. Я видела, как мой прадед рыдал над могилами своих детей. Он не мог даровать им бессмертие, хотя и хотел. С тех пор он очень редко навещает нас и удостаивает разговором. Мне кажется, он старается относиться к нам как к чужим, чтобы не привязываться. Правда, у него это плохо получается, -улыбнулась она.

— И все же видим мы его очень редко. А вот простые смертные его вообще не видят. Он — бог всех миров, и не вмешивается в жизни разумных. Наши прабабушки более активны в этом плане, но не суть. Так вот, я не помню и исторически не зафиксировано ни одного, я повторю, ни одного случая, чтобы пра поставил на кого-то свою метку и удостоил его разговором. И каково же было мое удивление, когда я увидела ее на тебе! Чем ты так привлек его? Что он тебе сказал или пообещал? Что такого глобального грядет, раз он впервые за сотни лет решил напрямую вмешаться?

— Почему бы вам не спросить об этом у него самого? Ну, или у его жен на крайний случай?

— Ты меня не слышал? Если пра не захочет, то его никто не найдет и не спросит. Или ты думаешь, что я могу вот так просто взять телефон, позвонить и поболтать с ним? Да я его видела от силы раза три в своей жизни. Пойми, Тимофей, я тебя расспрашиваю не из-за своей прихоти или любопытства. Мне нужно знать, к чему все это, чтобы успеть подготовится.

— Быть может, раз он вам об этом не сказал, то и переживать не стоит? — я откровенно издевался над ней. А что? Имею право после всего. —Быть может, это касается лишь меня и его? Ну, типа я помог ему, а он помог мне. По-пацански и все такое.