— Я волнуюсь, — пробурчала она. — На кону слишком многое. И мне не хочется отвлекать тебя своим волнением. Так что зачем ты из меня выдавливаешь эти слова?

— Если выдавить гной, рана быстрее заживёт, — хохотнул я, отпустив её.

Я зажевал ещё несколько чипсов из аномальной хурмы и отпил глинтвейна.

Лиза молчала, ожидая от меня ещё каких-то слов.

Что ж… Не будем её разочаровывать.

— Знаешь, Золотце, — тепло улыбнулся я Волконской, — когда высказался, тебе становится легче. Но, чтобы вновь не возвращаться к терзающей тебя теме в духе «как же все пройдёт завтра», лучше подумать о чём-то отвлечённом. Например, подумай вот о чём. Давай вернёмся в начало нашего с тобой разговора, если ты говоришь «да», что остаётся делать мне? Ответ очевиден — мне остаётся думать, что если я всё-таки решу, что одной жены мне мало, то я обязательно сделаю тебе предложение'.

Я подмигнул опешившей Лизе и протянул ей термос.

Она вцепилась в него двумя руками и залпом допила остатки.

«Ура! Непрямой поцелуй!» — захохотала Фая.

— Спокойной ночи! Приятных снов! — выпалила Волконская и рванула обратно в дом.

Глядя на её красивый зад в обтягивающих утеплённых легинсах, я подумал, что сам до сих пор не ответил на предложение от другой девушки. Той, что озвучила свою позицию несколько раньше, чем Лиза.

* * *

Десятое февраля две тысячи двадцать четвёртого года — какая же любопытная всё-таки сегодня дата. Интересно, скрыт ли в ней тайный смысл? Послание? Или всё это лишь совпадение?

Если разложить эту дату по цифрам, что мы получим?

Десять… Ну здесь всё ясно — десять лет дал отец на то, чтобы найти достойнейшего. И достойнейшего выбирали из десяти принцев. То, что в самом конце один из десяти принцев оказался принцессой — ситуации не меняет.

Далее возьмём цифры, которые используются, чтобы обозначить текущий год. Два, ноль, два, четыре. Сложим их, и что мы получим?

Правильно, цифру восемь.

Я восьмой — принц. Восьмой царевич. Тот, кто в итоге и станет Императором Всероссийским. Это мой год. Год Дракона.

Ну а то, что по факту я оказался седьмым царевичем, мы учитывать тоже не будем. В историю все царевичи вошли под своими изначальными номерами. Просто в дальнейшем дети в школе так и будут изучать — седьмой царевич, оказался царевной и сошёл с дистанции.

И кто-нибудь обязательно пошутит, что лучше уж оказаться царевной и из-за этого окончательно выйти из гонки за трон, чем умереть от потери головы.

И что же остаётся в дате?

Цифра два.

Интересно, к чему её привязать? К Михаилу? Он же второй царевич.

«А может к тому, что в финале противостоять друг другу должны лишь две стороны? — усмехнулась Фая, читавшая мои мысли. — Ну, когда все остальные стороны отвалятся».