Отвернувшись от пострадавших, я заметил молодого врача, составляющего лекарства в шкафчики. Он здесь недавно: на лице неподдельная смесь ужаса и растерянности. В таком состоянии из человека можно верёвки вить.

— Малыш, подойди.

Парень послушно отставил склянки и засеменил ко мне.

— Да?

— Выдай амнезиак. Одну дозу.

— Посильнее?

Хороший вопрос. В прошлый раз мне выборочно отшибло память об очень далёких событиях. С другой стороны, мои “лекарства” разбавляли, причудливо смешивая. Наташа пока чиста от химии.

— Решай сам. Мне нужно забыть последние два дня.

— Подойдёт препарат класса А. Заполните форму, обязательно укажите, что лекарство для вас. Эм, какой доктор направил на очистку? Обычно они сами выдают разрешение, — парень начал сомневаться.

— Живее! Приказ от самого Куратора. С бумажками разберёмся позже.

Забыл, что меня мало кто знает в лицо. Упоминание начальства подействовало как по волшебству. Чуть не перевернув каталку с пустыми утками, парень наполнил увесистый шприц пузырящейся золотистой жидкостью из непрозрачной склянки. Внешне амнезиак напоминал шампанское. Да что ж ты так долго возишься! Выхватив у него лекарство, я выбежал в коридор.

Поворот, еще поворот, прямой участок. Я думал, что меня ничем уже не удивить, но Фонд не переставал подкидывать сюрпризы. Мне навстречу двигалась процессия церковников. Во главе возвышался худощавый поп в чёрной робе. Он раскачивал чадящим кадилом, из которого валил белый дым, и хрипло пел псалмы на латыни. Седая борода напоминала жёсткую квадратную мочалку. За ним семенили монахини, разбрызгивающие святую воду на стены. Замыкали шествие молодые послушники с золотыми крестами на длинных шестах.

Возможно, какие-то объекты реагируют на этот цирк, но уверен, Чёрный человек не заметит их потуг. Я прижался к стене, пропуская священника. Тот недовольно зыркнул из-под кустистых бровей и обдал дымом, чуть не попав кадилом по голове. С адептами православия у меня натянутые отношения. В родных местах я даже подрался с настоятелем городского прихода из-за, гм… разногласий в трактовке святого писания. Вряд ли у попа претензии лично ко мне, это профессиональное презрение. Убеждать людей, что они грешны одним своим существованием — та ещё работёнка.

Паства покорно следовала воле служителя, улавливая его настроение. Монашки побрызгали на меня святой водой, а один из послушников второпях перекрестил. Сердобольные. Наверняка уже мысленно записали меня в адские грешники. Интересно, в какую сумму обошлось Фонду такое шествие? Не ради благости небесной же они здесь бродят.