Терпеть не могу принимать наркотики. В любой форме: алкоголь, сигареты, даже сахар. Все, вызывающее привыкание — автоматическое табу. Свобода воли слишком важная вещь, глупо разменивать её на несколько минут кайфа. Тут я вступаю в противоречие с половиной оккультистов современности, предлагающих обдолбаться до зелёных соплей, чтобы проявилось волшебство. Флаг им в руки! В расшатанном состоянии сознания ещё не такие глюки можно словить.

Сверху лежал леденец красного цвета, горячий на ощупь. Плохой знак. Если внутри карамели до сих пор продолжаются реакции, выделяющие тепло, то страшно подумать, что туда напихали создатели. В окно с громким криком ударился ворон. Стекло, пережившее советскую власть, выдержало, а вот шея птицы нет. Неужели все-таки радиация?

— На вашем месте, я бы не стал это есть. — тихий вкрадчивый шепот прозвучал громче выстрела.

Леденец выпал у меня из рук обратно в шкатулку, а мысли лихорадочно заметались в поисках логического объяснения. На краешке разложенного дивана, как ни в чем не бывало, сидел чёрный человек. Этот сюртук я узнаю из тысячи. Он выглядел еще нелепее в темно-синем цилиндре и коротком плаще на одно плечо.

— Как ты сюда попал? Я видел труп! — никакой медик не соберет развороченные внутренности. После такого не выживают!

— Не задавайте глупых вопросов, и мне не придется лгать. За прямые ответы нужно платить, а мы уже выяснили, что вы не богаты.

Я не нашёл ничего лучше, чем молча выйти из комнаты. В голове поразительно пусто, ни одной идеи. Что вообще происходит? Проверил входную дверь: заперто изнутри. Незваный гость не мог проникнуть через окно: восьмой этаж, непогода… даже обладая навыками гимнаста и снаряжением для промышленного альпинизма это крайне сложная задача. Невозможная, учитывая, что одежда посетителя абсолютно суха.

Была у меня еще одна причина неспешно прогуляться в коридор. Отодвинув вешалки, я вынул из самодельных ножен жертвенный Малайзийский кинжал. В отличие от охотничьих вариаций, на лезвии этого оружия выгравированы такие непотребства, что постеснялись бы и древние ацтеки. Ни разу им не пользовался, но храню уже несколько лет. Любые эксперты признают подлинность артефакта, проблема в материале и распространенности. Для частных коллекций слишком дрянная сталь, а достойные музеи уже владеют похожими клинками 15-16-ого века. Так и валяется раритетная вещь до лучших времен, изредка служа средством самозащиты. Понимаю, что кривоватый нож со змееподобным лезвием — плохой выбор для обороны, но не колбасу же им резать. Не люблю, когда вещи валяются без дела.