Потому что мне это было очень нужно. Было нужно выстроить в КНДР настоящий сталинский социализм, и выстроить его без дамоклова меча «надвигающегося голода». И если у меня это проделать получится, перспективы открывались воистину радужные. Не для Кима и КНДР, а для Советского Союза. То есть для меня и моих детей в том числе. Для всей моей уже очень большой семьи, да и не только для нее…
Глава 25
В советских газетах широко освещались достижения «братских социалистических стран». Больше всего, конечно, освещались достижения ГДР, поскольку восточные немцы очень неплохо помогали Советскому Союзу, поставляя весьма приличное количество всякой нужной техники. От фотоаппаратов, пользующихся устойчивым спросом и заслуженный уважением среди советских фотолюбителей (и фотопрофессионалов тоже) до железнодорожного транспорта. В СССР пассажирские вагоны просто уже строить перестали: завод в Аммендорфе ежесуточно (включая даже выходные) их поставлял в СССР по пять штук, практически полностью закрывая потребности страны. Еще немцы поставляли довольно много различных станков, а также пассажирских и грузовых речных кораблей. И морские суда (в основном балкеры, а в последнее время и контейнеровозы) оттуда шли потоком — в общем, почти каждый советский человек мог своими глазами увидеть, что делали в Германии для СССР. А еще оттуда шли в очень большом количестве одежда, обувь тоже поступала, но «специальная» в основном, то есть для рабочих, также в магазинах часто встречалась посуда и мебель производства ГДР — и о новинках германской промышленности газеты писать не стеснялись. Чуть меньше писалось о достижениях «братского болгарского народа», но о них и писать особо не требовалось: магазины были просто завалены болгарскими овощными консервами, а в сезон и свежие овощи заполняли прилавки. Довольно скромно пресса рассказывала о Венгрии, однако о ее достижениях народ, особенно в глубинке, был осведомлен более чем прекрасно: заметно больше половины загородных автобусных рейсов выполнялись «Икарусами», мотоциклы «Паннония» тоже на селе были хорошо известны — а еще советские селяне с большим теплом принимали венгерские зимние куртки на меху.
А вот о Словакии и о Северной Корее газеты писали мало, хотя в этих двух странах «достижения» были самыми заметными (внутри этих стран заметными), да и объемы торговли уже людей, бывших «в теме», начинали удивлять. Товарищ Гусак, например, очень ловко воспользовался тем, что у него появились «свои» деньги — и уже через день после моего визита в Словакии бензин стал продаваться исключительно за словацкие кроны. А еще через неделю только за словацкие кроны развернулась и торговля в государственных продовольственных магазинах, чуть позже вообще вся госторговля на них перешла. Вообще-то в договоре о разводе Чехословакии предусматривалось, что «стороны не будут ограничивать взаимную торговлю в течение двух лет», но Густав Гусак ее и не ограничивал: чешские (то есть старые чехословацкие) кроны свободно принимались во множестве специально выделенных магазинов, но вот цены в чешских кронах там устанавливались вдвое выше, чем в словацких. То есть с самого начала вдвое, а с Нового года в словацкой торговле чешская крона еще в полтора раза подешевела.