Со Станиславом Густавовичем я про «Савраски» плотно поговорила, затем мы с ним вместе всякое посчитали, плюнули друг другу в морду и разошлись «каждый при своем единственно верном мнении». Я пошла думать, где бы еще один автосборочный завод для «Саврасок» построить, а он — какие еще модели легковых автомобилей могут быть востребованы в СССР.
Но уже к празднику восьмого марта ни ему, ни мне стало не до автомобилей…
Глава 6
Вовка заболел шестого марта, и уже вечером я с ним попала в больницу. А вышла с ним из больницы двадцать девятого. Вышла, больше похожая на зомби, чем на человека — и за прошедшее время я вдруг окончательно поняла, что семья — это самое дорогое, что я всех детей, мужа, остальных домочадцев очень люблю — и что они тоже меня любят. И делают все, чтобы у нас все было хорошо.
Домой-то я вернулась, но на бюллетене просидела еще два месяца, полностью выпав из «общественной жизни», а когда я в эту жизнь вернулась, то убедилась, что как начальник я специалист не просто хороший, а отличный. Потому что за время моего отсутствия на работе эта самая работа продолжалась как ни в чем не бывало, и все, что я когда-то намечала, было уже сделано. А еще много было сделано такого, о чем я даже и не мечтала — но специалисты сами придумали и сами это сделали!
Далеко от Москвы, на горно-обогатительном комбинате возле станции Известковая, в мае заработала установка по «правильному» обогащению железной руды. Я вроде когда-то, причем вскользь, заметила на каком-то совещании, что сейчас руду обогащают неправильно — и ребята сами постарались ситуацию исправить. Очень простую ситуацию: при существующих способах обогащения, например, при магнитной сепарации, в отвал уходит порода, содержащая менее двадцати процентов собственно железной руды, а конкретно на Известковой туда шла порода, содержащая железа около семнадцати процентов. Немного, но если учесть, что исходная руда этого железа содержит чуть больше тридцати пяти процентов, то получается, что в отвал уходит половина добытого — а это выглядит уже не так весело. Ну и «металлурги» Комитета решили повеселиться, придумав установку, которая из породы железо вытаскивает практически полностью.
Там применялась не самая простая химия, нужно было и очень много серной кислоты, и соляной, и прочие химикаты нужно было чуть ли не эшелонами доставлять — а в результате из тонны «отвала» страна получала дополнительно чуть больше полутора центнеров чистого железа. Очень чистого, из которого можно было сварить самую хорошую сталь — вот только обходилось это чистое железо раз в тридцать дороже, чем при старом методе обогащения. Да и электричества для его получения нужно было вообще немеряно — однако парни, устроив по этому поводу совещание в Госплане, пришли к простому выводу: дело это нужно всемерно развивать, а чтобы придуманная ими установка смогла переработать весь получаемый на ГОКе «отвал», нужно срочно строить две больших ГЭС на Бурее и две на Зее. И несколько ГЭС поменьше на других речках, а так же неподалеку построить еще и ТЭС мощностью под гигаватт. И такое неожиданное заключение им получилось пробить лишь потому, что эти полтора центнера железа с тонны отвала тоже можно было считать «отвалом», отходом производства, ведь после всего химического колдунства с такой рудой в сухом остатке у них выходило с тонны еще чуть больше трех килограммов титана, килограмм марганца, грамм по двести ванадия, вольфрама и кобальта, стронция восемьсот граммов, циркония и иттрия грамм по двести пятьдесят, рубидия за сто, грамм по тридцать скандия и галлия — в общем, столько всего очень интересного, что овчинка точно стоила выделки.