Глава 1 «Размен»
Зеленая рябь в окуляре «ночника» — единственное, что доказывало: аул впереди всё еще существует, а не растворился в чернильной темноте. Гнетущая тишина, в которой опытный слух различает не дыхание страха, а характерный скрип снаряжения и лай собак на окраине.
Я вскинул кулак.
Группа за спиной замерла, словно рубильник дернули. Секунду назад бойцы двигались вдоль забора, теперь заняли позиции, слившись с рельефом. Стволы контролируют сектора. Спецназ работал штатно: без суеты и лязга экипировки. Профи.
По инструкции оперативный сотрудник должен находиться во втором эшелоне. Десять метров позади штурмовой группы, в роли «мозгового центра», координирующего операцию по рации.
Инструкции пишут теоретики в московских кабинетах. Я же боевой офицер, старший опер по особо важным делам отдела по борьбе с терроризмом. Позывной «Череп». Так прозвали меня сослуживцы за бритую налысо башку и жесткий взгляд человека, давно переставшего торговаться с судьбой.
Шлема на мне не было. Принципиально. Тяжелый «Алтын» давит на шею, глушит звуки и сужает обзор. А в горах звериное чутье и боковое зрение стоят дороже. Ночной воздух холодил лысину, и я кожей чувствовал вибрацию опасности.
На рукаве — неуставной шеврон: оскаленный череп. Молодые спецназовцы иногда косились: мол, опять этот отмороженный с нами.
Да. Опять. И слава Богу, что я, а не штабной офицер.
— Череп, объект на адресе, — ожил наушник гарнитуры.
Голос снайпера шелестел на грани слышимости.
Коротко кивнул темноте. Я и так это знал. Вёл этот «адрес» три месяца. Прослушка, наружка, агентурные данные. Мог расписать по секундам, кто в этом доме схватится за ствол, а кто будет изображать мирного чабана. Изучил повадки объекта до мелочей, знал его психотип лучше, чем любимой боевой подруги.
Спецназ умеет стрелять. Но спецназ работает по шаблонам, а я — по людям. Поэтому я всегда шёл первым. Не из героизма.
Страх был. Холодный, профессиональный страх — естественный предохранитель организма. Просто я был достаточно наглым, чтобы игнорировать инстинкт самосохранения. И мне нечего было терять, поэтому проще лезть туда, где нормальный человек вызвал бы авиацию.
Дом — старая сакля, дверь перекошена, петли ржавые.
Шаг. Второй. Гнилая доска под ботинком скрипнула. В тишине звук показался сигналом тревоги.
Удар ногой в район замка.
Дверь слетела с петель, рухнув внутрь вместе с трухой косяка.
Я влетел в помещение.
Не картинно, как в боевиках, а грамотно: корпус сгруппирован, АК-105 описывает восьмерку, сканируя пространство. Сектор лево, сектор право. Мозг, разогнанный адреналином, мгновенно фиксировал обстановку.