Из полумрака кухни вышла Лена. На ней был старый халат, волосы собраны в небрежный пучок. Тени под глазами стали еще глубже, но взгляд оставался ясным.

Она остановилась в метре от меня и замерла, вглядываясь в мое лицо. Женская интуиция сработала мгновенно. Ей не нужны были слова, чтобы считать мою моторику, опущенные плечи и ту стеклянную пустоту в глазах, которую оставил после себя серебряный блик на Чистопрудном бульваре.

— Ты нашел их, — тихо произнесла Лена.

Это был не вопрос, а констатация.

— Да, — мой голос прозвучал неестественно сухо. — У нас будут препараты. Современные, нужные. Я решил эту задачу. Через несколько дней.

Я попытался выдавить из себя уверенную улыбку, но мышцы лица не слушались. Лена не улыбнулась в ответ. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и внимательно посмотрела мне прямо в глаза.

— Какой ценой, Витя? — ее шепот был едва слышен.

Я отвел взгляд.

— Это не должно тебя волновать. Главное, что сын будет жить нормальной жизнью.

Лена мягко, но настойчиво взяла меня за руки. Ее ладони были теплыми.

— Посмотри на меня, — потребовала она.

Я заставил себя поднять глаза.

— Я не знаю, с кем ты говорил и что ты пообещал. Но я вижу, что ты стоишь на краю. Ты готовишься переступить черту, за которой от тебя прежнего ничего не останется. Ты пришел домой разрушенным.

Она сжала мои пальцы.

— Витя, я мать, и я схожу с ума от страха за нашего ребенка. Но если ради этих ампул ты сломаешься изнутри, если ты предашь то, ради чего жил и во что верил… мы все равно проиграем. Это лекарство станет ядом для нашей семьи. Потому что человек, который его принесет, больше не будет моим мужем.

Я молчал, чувствуя, как внутри меня сталкиваются два течения: вшитая гипнозом покорность перед обстоятельствами и что-то еще. Что-то начало медленно просыпаться от ее слов.

— Система может быть слепой, — голос Лены дрогнул, но она не отвела взгляда. — Но Родина — это не кабинеты Минздрава. Это мы. И я верю в тебя. Не в твои погоны, допуски или связи. Я верю в мужчину, за которого вышла замуж. Ты — боец. Офицер. Ты всегда находил выход, никому не продаваясь. Ты сильнее их всех. Не смей сдаваться. Ты найдешь правильное решение, я знаю.

Ее слова ударили в самое уязвимое место моей психики, но вместо боли они принесли ясность. Морок, наведенный Болтоном на бульваре, начал трескаться. Вибрирующий голос американца, засевший в подсознании, стремительно терял свою власть.

Я стоял в полутемной прихожей и поражался собственному затмению. Я сдался после первой же атаки. А эта хрупкая, измотанная бессонницей женщина, неделями не выходившая из квартиры, удержала удар. Ее вера оказалась тем самым якорем, который вырвал меня из гипнотической воронки.