Слова профессора разрушали иллюзию того, что я контролирую ситуацию дома.

— Мозг ребенка реагирует единственным доступным способом — генерирует судорожную защиту. Пока ты просчитываешь ходы и ищешь шпионов, укачивая его на руках, твоя тревога работает как триггер. Ты сам провоцируешь приступы.

Я сидел молча. Диагноз был точным. Я искал врагов в Лэнгли, выстраивал комбинации ради лекарств, но прямо сейчас главным источником физиологического стресса для сына был я сам. Мой перманентный мышечный спазм.

— Что мне делать? — сухо спросил я.

— Снять с него внешнюю нагрузку, — ровно ответил Макаров. — Препараты сделают свою работу, когда ты их достанешь. Но до тех пор ты обязан стать для него якорем безопасности. Оставляй свою Лубянку за дверью квартиры. Контролируй дыхание. Расслабляй плечи и руки, прежде чем подойти к кроватке. Твоему сыну сейчас нужен не офицер в состоянии боевой готовности, а источник спокойствия.

Я медленно поднялся с кресла. Боль в спине напомнила о себе, но в голове наступила ясность.

Я шел к профессору за техникой противодействия Болтону, а получил алгоритм выживания для своей семьи. Препараты оставались главной целью. Сделка с американцем неизбежна. Но теперь я знал: пока я готовлю капкан для ЦРУ, я должен жестко контролировать собственную физиологию дома. Иначе никакие лекарства не успеют помочь.

— Принято, профессор, — я крепко пожал ему руку. — Я понял задачу.

Выйдя из Института психологии на шумную московскую улицу, я вдохнул полной грудью. Я знал механику оружия Болтона и знал, как его сломать. У меня был план, как забрать лекарства и использовать американца втемную. Но главное — я знал, что буду делать вечером, когда вернусь домой. Я оставлю Черепа за дверью. И я просто возьму сына на руки. Спокойно. Без страха. Без войны.

Пока контрразведка и Ланцев выстраивали алгоритм контригры, механизм московской резидентуры ЦРУ продолжал работать. Планировалась очередная встреча Болтона с Фоминым в ГУМе.

Операция началась ровно в четырнадцать ноль-ноль. Ричард стоял у окна второго этажа посольства на улице Чайковского, наблюдая за выездом резидента. Черный посольский седан медленно выкатился за ворота. Наружное наблюдение Седьмого управления КГБ отреагировало мгновенно. Две неприметные Жигули шестой модели, дежурившие на противоположной стороне улицы, синхронно включили фары и встроились в поток. Одновременно с этим от газетного киоска отделились двое пешеходов и направились к телефонным автоматам.

Резидент выполнял функцию «громоотвода». Его задачей было стянуть на себя максимум ресурсов мобильных бригад. Болтон выждал пятнадцать минут, позволяя первому эшелону наблюдения уйти с объекта, и покинул здание через боковой выход.