Полковник медленно поднялся. Он взял со стола плотную картонную папку. Обогнул стол, тяжело ступая по ковру, и подошел ко мне вплотную. Дистанция была нарушена преднамеренно. Так не сообщают об аресте. Так посвящают в закрытые решения системы.

Зуев остановился рядом и раскрыл папку, словно это был механизм с взрывателем.

Мой взгляд мгновенно сфокусировался на документе. Это был мой утренний рапорт. Нижняя часть листа. Две подписи синими чернилами. «Согласен. Начальник первого отдела Второго ГУ КГБ СССР полковник Игнатьев». «Ходатайствую. Начальник 4-го отдела 6-го Управления КГБ СССР полковник Зуев». Я зафиксировал этот факт с профессиональным уважением. Они оба рисковали своей репутацией ради меня, спрогнозировать реакцию руководства на мой рапорт было невозможно. Это был высокий уровень доверия.

Верхняя часть листа. В левом углу красовалась размашистая, резкая резолюция, сделанная перьевой ручкой. Почерк принадлежал Председателю КГБ СССР. Одно слово, перечеркивающее все мои страхи: «Согласовано».

Я перевел взгляд на сам текст рапорта. В массиве машинописных строк, где я обосновывал необходимость оперативной игры с Болтоном и передачи ему данных по Уралу, была выделена только одна фраза. Председатель лично подчеркнул ее линией: «…попытка шантажа сотрудника Комитета дефицитными лекарственными средствами для малолетнего ребенка».

Я медленно выдохнул. Система не просто приняла мой план. Система восприняла удар на свой счет.

Зуев захлопнул папку.

— Нам удалось убедить руководство Комитета, — голос полковника оставался ровным. — Игнатьев лично докладывал Председателю. Операция «Зеркало» переходит в активную фазу. Санкция на передачу реальной статистики Госплана по уральскому кластеру получена.

Полковник отошел к окну и заложил руки за спину.

— Но дело не только в Урале, Виктор. Председатель внимательно изучил абзац о вербовочном подходе.

Зуев повернулся ко мне. В его глазах читалась профессиональная злость чекиста старой школы.

— Болтон совершил ошибку. Он решил, что может вербовать офицеров Комитета на московских улицах, используя в качестве рычага детскую неврологию. Председатель расценил это не как оперативную игру противника. Он расценил это как оскорбление КГБ. Дословно: «Хватит прятаться от этих подлецов, позволяющих себе манипулировать личными бедами наших сотрудников».

Я слушал, фиксируя каждое слово. Государственная машина пришла в движение, защищая своих.

— Ричард Болтон не будет лечить твоего сына, — произнес Зуев. — Комитет не принимает подачек от Лэнгли. Сегодня утром Первому главному управлению поставлена задача. Резидентура в Бонне получила приказ закупить необходимые лекарства в ФРГ. В нужном объеме. Из бюджетных средств. Препараты уйдут в Москву ближайшим бортом дипломатической почты ПГУ. Через четыре дня они будут у тебя. Вопрос закрыт на государственном уровне.