Прямо кино ему какое-то историческое, а не заведомое нарушение дисциплины.

Ехали, вот прямо как сейчас. Только очень странно тогда себя чувствовал лейтенант Терсков — в первый раз спала у него на руках девушка, пусть и маленькая совсем, одни косточки да бушлат с телогрейкой, но странно-то как.

Вроде за минуты тогда докатили. Пришлось будить:

— Приехали. Сиди пока, я сейчас разведаю.

Пассажирка свернулась клубочком, взгляд вовсе больной. Понятно, все тело ломит и ноги не держат.

Разведывать особо не пришлось — на станции всё оказалось налажено, пусть и без излишеств. Куда идти сказали, санпропускник имеется, а дальше отправят, как только случится гражданский эшелон.

Олег вернулся снимать пассажирку. Оказалось, сама с машины сползла, на штабеле шпал притулилась, мешок рядом наготове. Самостоятельная, куда там. Просопела:

— Шофер под погрузку уехал. Обещал сюда завернуть, тебя забрать.

— Вот и хорошо. Ничего, сейчас передохнешь, в себя придешь. На пункте питания как раз кашу доваривают, хлеб привезли. Может, и помыться успеешь.

— Спасибо. Я вернусь.

— Куда?

— На фронт, понятно. Немцы такие суки, вот ты даже не знаешь….

— Ой, ты для начала в себя приди, окрепни. А дело-то найдется.

Так и расстались. Пассажирка пошаркала в тепло шумного санпропускника, а Олег рысью поспешил обратно к шпалам — упустишь машину, тогда добирайся как знаешь, да еще с патрулем объясняйся.

Патруль маячил у станции, с ним обошлось, а машина, груженная пахучими бочками, подкатила как по заказу.

— Давайте в кабину, товарищ лейтенант, в кузове совсем позапачкаетесь.

Поехали обратно, по пути шофер рассказывал, как наши брали Инстенбург[2], довольно интересно привирал. Олег слушал, покряхтывал — тыловая часть организма поездки не одобрила, о себе напомнила.

Водитель тормознул у знакомого поворота к санвзводу:

— Бывайте, товарищ лейтенант. Выздоравливайте. Может, еще увидимся. И это, бутылку возьмите. Не для себя ж ездили, что ж я, крохобор какой бессердечный, что ли.

Сержант протягивал немецкую бутылку и еще что-то, завернутое в тряпку.

— Это ты брось. Потребишь за здоровье нашей землячки. А это что еще?

— Девчонка сказала, вы в кузове обронили. Берите, не теряйте, чего уж там, — с некоторой суетливостью сказал водитель, и дал по газам.

Олег с недоумением развернул попахивающую псиной тряпку. Ух ты!

Портсигар был истинно генеральский. Нет, вряд ли золотой, скорее позолоченный, но солидностью форм, гравировкой, ароматным содержимым… прямо генштаб! Почти полный, и сигареты необычные. Солидно.

Лейтенант Терсков поудивлялся, сунул внезапный подарок в карман и поплелся к санвзводному фольварку. Организм требовал скорейшего приземления, желательно на койку.