Глава 12
12. Да. В дальнюю область,
В заоблачный плес
6 апреля 1945 года. Восточная Пруссия
19:12
Кёнигсберг. Апрель 1945 года.
Ждать и догонять на войне не самое страшное. Если не под огнем ждать, конечно. Но догонять Митричу нравилось больше. Хотя когда выбирать-то давали?
Вот это и есть самое хреновое на войне — отсутствие выбора. От человека ничего не зависит. Почти ничего. И это «почти» — оно тоже главное. Только со временем, с опытом начинаешь понимать, насколько это важно. Твое личное крошечное «почти» и «чуть-чуть» — то, что непременно нужно сделать, додавить, заставить себя. Иначе не придет Победа.
Сидел экипаж у брони, переводил дух. В очередной раз повозились в «боевом», готовились к делу — маячило оно вот-вот. Штурмовые саперы, артиллеристы, даже зенитчики ОМГП уже работали где-то на окраине, а тяжелую бронетехнику держали в резерве. Такое последнее слово военной науки — броню раньше времени в дело не кидать, беречь для главного.
…— Вот там я ни единого танка не видел, — завершал ценное воспоминание Митрич, полируя затвор. — Битые танки стояли, не без этого. И наши, и немецкие. Но это до меня еще набили. А при мне строго без танков. Может, после меня подбросили «коробок», но вряд ли.
— Понятно, тесный там у вас фронт случился. Река опять же, — вздохнул Тищенко. — Тут в Кёнигсберге тоже река есть, и даже канал. Но, наверное, поскромнее.
— Определенно тут не Волга, — кивнул Митрич, продолжая свое занятие.
— Так дальшей там целый залив! — воскликнул наводчик Грац. — А за ним еще как-то этак и море пристроено. Сплошные воды, получается. Как это вообще — двойные берега?
— Тебе же старший лейтенант пояснял. Даже рисовал, — заворчал Хамедов. — Вот чего ты бестолковый такой?
— Он не бестолковый, он просто морей не видал, — сказал Митрич, с прищуром оценивая чистоту затвора. — Глянет, разберется, будет потом дома рассказывать, прутиком на земле перед молодками размашисто чертить, чисто по офицерски-генеральски.
Танкисты засмеялись, Грац, улыбаясь, сказал:
— Ну, а що? Действительно — разобраться надо. Вот Митрич в Сталинграде чуток воевал, а как рассказывает-то. На разворот — как в журнале! Личный опыт — это немало.
— «Чуток», — Хамедов вздохнул. — Тебе, парень, не только на море смотреть надо. Насчет «чутков» тоже покумекал бы. Ладно, полезли доделывать, а Митрич пусть винтарь дочищает. Только смотри, дед, насквозь не протри.
— Завершаю, — пообещал Митрич.
Винтовка была дареная, можно сказать — наградная. Третьего дня принес долговязый Ян из штурмовых саперов — тот, что водителем у ихнего майора числился. Так и сказал: — «от майора Васюка, лично. Для дальнейшей точности стрельбы, чтоб начальство не пугал». Шутка, конечно. Поговорили малость. Про молодого майора танкисты и раньше порядком знали, а тут оказалось, что и памятлив тот майор Васюк. Представить к награде напрямую не может — все же Иванов числится в ином формировании. Но вот попалась годная винтовка, не забыл, передал при случае. Мелочь, а все же уважение.