А винтовка действительно была недурна — «трехлинейка», но видимо, из отборной, еще довоенной, партии. Возможно, для начальства или для снайперского дела изготавливали: ложа и приклад на совесть отполированы и пропитаны, «шейка» в руку так и ложится. Затвор сам собой ходит, без малейшего усилия. Оптический прицел отечественный, а на нем чехол — добротный, частично кожаный, тоже с пропиткой и многобуквенной немецкой биркой. У немцев и взяли. Как сказал Ян: — «двойной трофей». Вряд ли именно фриц-снайпер винтовочкой пользовался, с виду в деле почти и не была, да и граненый штык уцелел, наверняка с ним когда-то и пристреливали. Странноватый образец русского оружия, видимо, сложной судьбы, но вполне годный, не зря немцы с собой утащили, разбираются в стволах, суки.

Командир товарищ Терсков на подарок глянул без особого восторга — человек сугубо бронетанковый, всё, что меньше пулемета, всерьез не рассматривает — но придираться не стал. Только сказал, чтобы сверхштатному оружию строгое место отвели, в машине мешать не должно. С этим пришлось повозиться, но и не такие технические вопросы решали, нашел место Митрич.

Ныне командир отсутствовал по уважительной причине — находился при большой отрядной рации вместе с другими командирами машин. Ждали, всей ротой ждали дела. Действительно, уж дело к вечеру, штурм идет вовсю, а тут…

Митрич собрал винтовку, неспешно осматривал патроны, поштучно заряжая в магазин. Снаряженные обоймы тоже имелись. Пригодится или нет, бог его знает, но пусть винтарь ждет. Обстановка нынче такая… ведь иной раз лучше сходу идти в дело, чтоб не имелось времени пугаться и переживать, но тут уж как карты лягут. Уличные бои, знаем, опыт есть…

А тогда ведь сходу Волгу одолел красноармеец Иванов…

* * *

2 ноября 1942 года. Сталинград

22:28

Пыхтел в ночи катер, чухал еле-еле, старенький, битый, кренящийся на левый борт, но еще способный к делу. Перегруженный — на палубе ящики и мешки, на грузе теснятся замерзшие бойцы. Несет дым пожаров над густой, ледяной водой, от реки веет стужей, от дыма — гарью. И в темном небе свистит: бьют снаряды по и так мертвой воде, встают тяжелые фонтаны…

— Держись, братва! В «вилку» берет!

Нет, это еще не «вилка», просто кажется. Да и не повернет катер, права не имеет — курс строгий, старичку еще до утра пыхтеть и пыхтеть.

Спешили. Дивизия[1] была уже на том берегу, сходу пошла в бой. Отбивали неведомые «Баррикады», прикрывали пристани. Солдатская молва передавала: «Красный Октябрь», Новосельская и Латошинка, Тумак[2]… Митрич машинально ловил обрывки слухов, не особо точных новостей, новые фронтовые названия. Вообще-то было все равно, лишь бы побыстрее туда — на передний край, да работой себя занять. Но для успешной работы нужно точное понимание имеющихся материалов, ближайших задач, нужно знать конкретные детали — тогда дело ловчее пойдет. Пока все катилось как с горки: эшелон, с него сразу во взвод — по возрасту и ранению — в хозяйственное снабжение. «С лошадьми дело имел? Молодец!». Обозник дело нужное, без них воевать вообще не получится. Только знал Дмитрий Иванов, что обозником будет недолго, собственно, двуколка и лошадь пока даже и в проекте не мелькнули — куда их тут переправлять? Пешие тылы у полков, вернее, вот — речные. «Быстрее! Быстрее! На посадку! Грузимся! Там уже полк, роты там…»