— Так, раз уже непременно наводчик нужен, значит, с остальным разобрались, — зловеще закивал майор Лютов. — Будет наводчик, непременно будет. А сегодня заступишь дежурным по отряду.

— Да у меня ж там еще….

— Разговорчики, Терсков. У других офицеров «там еще» не меньше твоего…

Дежурство против ожидания оказалось относительно спокойным. И новый начальник штаба добавил порядка, да и вообще как-то устаканилось в отряде.

Ночью сидели с Митричем и Тищенко, пили чай.

— Я все равно не пойму — зачем такая Особая группа? — сказал мехвод, бережно окуная в кружку кусочек сахара. — Батальон не батальон, бригада не бригада. Мы же малосильными будем.

— Это ты всё в танке кверху крупом торчишь, ничего не слушаешь, — пояснил Митрич. — Мы не малосильные, мы — мелко-мощные. Ближний резерв. Идет впереди СМЕРШ, охотится на всяких генералов, эсэсманов и прочих гадов, дабы те удрать или застрелиться не успели. Напоролись наши контрразведчики на ощутимое сопротивление, тут нас — вперед! Сшибаем заслон, подъезжаем, ствол орудия в бункер суем — где тут у вас генерал гестапо? Они оттуда: найн! найн! нихт гестапо, адмирал есть! Брать будете? Наши: гут, давай сюда адмирала, и гестаповца живо ищите. И чтоб в парадной форме! Так, товарищ лейтенант?

— Примерно. Конкретные детали нам перед задачей огласят, оно же все секретно, — улыбнулся Олег.

Мехвод покрутил головой:

— Весело. Только там этих адмиральских гестаповцев, наверное, целая уймища. И в разных бункерах засели. Управимся ли?

— Так наша пехота и «катюши» рядом же будут, поддержат. Если что — отойдем, да и хрен с ним, с адмиралом. Дадут пару залпов, накроют, потом СМЕРШ фарша наковыряет — «слабоват данный немец-генерал оказался, не дожил». Жалко, но переживем как-нибудь такую потерю. Война заканчивается, скоро этих адмиралов-генералов наловят — плюнуть некуда будет.

— Не, Митрич, так не пойдет. Нас собирают, новую технику дают не для заготовки фарша. Адмиралы-генералы разные бывают, некоторых нужно непременно живьем брать, это очень важно, я так понимаю, — объяснил Олег, доливая чай.

В казарме было тепло, дружно храпели бойцы на койках, и только в какой-то из многочисленных каптерок тихонько играло радио. Что-то нежное транслировало, кажется, «Серенаду солнечной долины»[7].

Дед подтянул на рукаве повязку дежурного-дневального, равнодушно пожал плечами:

— Может, и так. Вот поймают особисты какого фрицевского адмирала, получат ордена. И прикрытию тоже чего-то перепадет, пусть и поменьше. Только я не для того на фронт шел, чтоб всяких гитлеровских колчаков поштучно ловить.