Штурмовая группа проползет — маршрут намечен, наблюдали днем не зря. Первая и вторая линия траншей, мимо боевого охранения, прозевают мучаемые самыми дурными предчувствиями фрицы, мимо минометных позиций….

Вот она — высота. Помкомвзвода старшина Мельников зашвырнет в амбразуру дота четыре гранаты, немцы в панике ломанутся наружу и полягут под автоматными очередями в упор. 49 трупов…

Начнется общая атака батальона, и группа Мельникова[4] в центре немецкого оборонительного узла окажется еще той занозой. Не устоят гады.

Понятно, Герои вспоминаются первыми. Но мы, хоть и штабные, но практики — знаем, что не всех отметят, не всех наградят. Штурмовая группа — это десятки бойцов, кто-то из них поляжет навсегда, едва поднявшись из траншеи. Иначе не бывает, такая уж у войны арифметика. Родные бойца будут помнить, ну и писарчуки в штабах, иной раз глянув на списки потерь, вздохнут. Писарчуки, они хоть и не особо славны и лично бесстрашны, но иногда про людей понимают.

Идут бои за форты… такие разные, непохожие потерями и судьбами… впрочем, это известные дела…

ИСУ-122 в уличном бою в Кенигсберге. (предположительно САУ 345-го гв. тяжелого самоходно — артиллерийского полка)

— У нас что с графиком? — притормаживая, спросила Катерина.

— Так уже на месте. Вон там, за поворотом, наша силовая поддержка развернулась. Саперы, связь, техника, медики. Собственно, вон «опель» со знаменитой «эл» стоит.

— Так и я о том же, — кивнула Мезина. — Заскочим к медикам? Дельце есть.

— Ну, если надо…

«Додж» свернул. Во дворе, судя по ящикам, еще недавно квартировали минометчики, но те уже съехали ближе к городу. Теперь во дворе стояла медицинская машина, над дверью развевался флажок с гордым санитарным знаком.

Катерина спрыгнула с сидения:

— Товарищи радисты, ноги можно размять, но за машиной следить в оба, не отлучаться! Товарищ старший лейтенант, ты со мной?

— Естественно. А что делаем-то?

— Проводим политико-воспитательную работу, — вполголоса пояснила Мезина, отряхивая видавшую виды, но все еще щегольскую куртку. — Мы же из будущего, пусть и сомнительного. Обязаны нести светлое, чистое и дивное.

Она выбила о колено кубанку и решительно направилась к дверям.

Евгений с некоторой тревогой последовал за бывшей начальницей. Похоже, Катерина была изрядно зла. Нынче это было не столь очевидно, как в былые времена, а может, пооотвык товарищ Земляков от характера напарницы. Чем ей медики-то успели насолить? Или генерал команду дал?

Медпункт был пустоват — далековато от передовой, не дошел еще поток раненых, да и задачи у «обеспечивающих» медиков чуть иные. Но один раненый все же уже имелся — белел свежим бинтом под разрезанным рукавом гимнастерки. Очкастая фельдшер в наброшенном на плечи белом халате, закончив обработку, мыла руки. Санитар бодро заливал в рукомойник воду.