— Товарищ лейтенант, давай возвращаться к батальону? Оно же такая ситуация… — осторожно предложил сержант.
Олег с чувством сплюнул вниз, в кусты.
Пробиться обратно к своим было бы логичным. Задачу выполнили, к дороге прошли. Но как ее удержишь одной машиной и без пехоты? Тьмища — глаз выколи. Подберутся и сожгут ни за что. С другой стороны, а как к своим теперь пройдешь? Слева от усадьбы проскочить — так где-то там два танка взвода и осталось.
Звякнуло по поднятым люкам и по башне — осознали танкисты, что это бьют из автомата, видимо, с близи, уже упав в боевой отделение. Что-то хлопнуло-взорвалось на корме.
— Вперед и левее! — заорал Олег, разворачивая башню.
Заряжающий захлопывал люки. «154» бабахнул в сторону предполагаемых автоматчиков из орудия, застрекотал пулеметом.… Взревев двигателем, уже выламывались из кустов, впереди маячила боковая ограда усадьбы. Никаких мыслей у лейтенанта Терскова уже не было — практически бессилен танк против близкой и невидимой пехоты, тут только драпать, ну, точнее, отходить под защиту своей «махры»…
— Осколочряжая!
Пробили корпусом и гусеницами ограду, лупил пулемет стрелка-радиста. Олег вращал башню, пытаясь нащупать немцев. Да тут хоть стволом орудия фрица нащупывай — сплошная тьма и редкие вспышки. По броне опасно барабанило… да где же они, суки, сидят⁈
Невнятно заорал мехвод, танк взял левее, качнулись, угодив гусеницей в ровик, что-то подмяли. Минометная позиция, что ли? Метнулись смутные фигуры в белом в стороны, снова застрочил стрелок-радист. «154»-й задрал нос, взбираясь на неведомую горку. Ой, нехорошо…
Удар был жесток. Сверкнуло прямо в глаза, Олег ударился лбом о прицел, танкошлем выручил, но в глазах после вспышки потемнело. Лейтенант ощупью развернул башню, дернул оба спуска — грохот пушки заглушил вибрацию пулемета. Не попасть, так хоть пугануть…
…Тишина, только звон в ушах. Мотор заглох, пулемет заглох, что-то звякает, и тянет дымом.
— Заводи! Заряжающий, диск!
Лязгнул снимаемый с ДТ[6] опустевший диск, глухо кричал мехвод:
— Ленивец, они…
Олег осознал, что орут в голос — ТПУ не работает, кажется, тангента вылетела. В башке малость прояснилось, в прицеле белела истоптанная земля, правее стена строения. Вот нахрена немцам столько амбаров?
— Заводи!
Гулко кашлянул, завелся двигатель. Хорошо! Потеряли гусеницу или нет, непонятно, но хоть крутануться, выпрямить машину. Сейчас в прицеле, считай, одна земля, почти клюнул орудием землю «154»-й…
Сверкнуло…
* * *
Очнулся оттого, что из носа капало. Полная тишина, холод… ляжки прямо как деревянные, даже под мышками ледяно. Лейтенант Терсков попробовал шевельнуться — нет, окоченение ограниченное, не совсем трупное, и голова болит как у живого. Оказалось, лежал грудью на казеннике орудия. Затвор открыт. Неправильно это. Собственно, и тишина — тоже неправильно. Оглушило? Холод, да…