— Судьба. Помянем человека, вот завершим, и всех помянем, — пробормотала Катерина, объезжая кучу щебня, увенчанную искореженным станком от МГ.

— С этой… шваброй нашей, что? Жива?

— Помяли ее оборотни крепко: ребра вроде треснули, пара пальцев сломаны, филейная часть — сплошной синяк. Но насколько я понимаю, жить будет. Домой отправят, как героически выполнившую свой интернационально-межвременной долг. Медальку получит.

— Хрен с ней, с медалькой. Хоть так швабру уберем, — пробурчал Евгений. — Хотя и поздновато.

— Определенные неудачи с комплектованием личного состава неизбежны. Да ты это хорошо знаешь. Хрен с ней, с этой шмондовой Варлам, не актуальная проблема. Вервольфов забрал городской отдел контрразведки, но я договорилась, допросишь взятых индивидов. Маловероятно, но вдруг ирония судьбы, кукушкин след. Я столько раз сталкивалась с нелепыми совпадениями, думаю, может, это уже и не совпадения?

Интуиция, или просто чувствовала что-то этакое опытная Екатерина Георгиевна Мезина. Занявшись доделыванием текучки, доехать до городского отдела контрразведки Земляков не успел — вечером оттуда сами позвонили…

…— Что, так и сказал? — удивился Евгений. — «Убежит и уедет с дядей туда, где сраных русских нет и никогда не будет»? Дословно?

— Да такой визг стоял, что мы с переводчиком из дальней комнаты слышали. Бился в истерике немчик, — пояснили на том конце провода. — Он конвоира укусил, а тот слегка ответил, в ухо дал. Не кулаком, человек сознательный, так, «леща» отвесил. Но боец из шахтеров, там ладонь как совковая лопата. Немца и контузило слегка. Так-то цел, только зуб шатается. Но ошалел порядком, мигом в слезы, сопли, визги….

— Спасибо, ценно. Непременно заедем, заберем. Кстати, а кто у него дядя? Сказал?

— В том-то и дело. По словам этого шкета, дядя простой судовой механик. Портовый буксир или что-то в этом роде. Но механик. Вполне может оказаться вспомогательным техническим персоналом.

Евгений еще раз поблагодарил, дал отбой. Физиономия взятого на люке и Варлам немчика помнилась так себе. Лет пятнадцать, фанатичен, тщедушен. На таких гитлерюгенд держится, пальнут в спину любому даже не задумываясь. Но доверять такому прыщу секреты… С другой стороны, может, дядя такой же типчик, близки духом, кровью, мировоззрением…

Размышляя и удивляясь, старший лейтенант Земляков пошел к себе в кабинет.

Катерина сидела и что-то стремительно писала, безупречно точно макая перо в чернильницу. Ну да, опыт чистописания. Сам Евгений предпочитал карандаш, а еще лучше диктовку герою-машинисту Тяпке.