— Насчет этого ты, конечно, прав. Но фюреру последние деньки приходят. Сам кончится. То ли отравится, то ли застрелится.

— Неужели живьем не возьмем? — огорчился Олег.

— Ну, наверное, работают над этим моментом. Но он же — Гитлер — скользкая жаба. Думаю, на тот свет улизнет, не перехватим.

Разговор вышел коротким, поскольку танкисты и санитары в комнату ввалились. Да и настроение тогда было этакое… Сумрачное. Немцы виноваты, хотя тут винить-то как-то странно…

Олег прислонился плечом к углу кирпичного строения, смотрел на клочья дрейфующего тумана, слушал звуки отдаленного боя. Надо бы поспать. Следующий день едва ли будет легче…

Уже который день шел за передовыми частями сводный отряд, отделялись от отряда оперативные группы с прикрытием, проверяли объекты, ездили забирать «нужных» пленных, взятых пехотой, самоходчиками и артиллеристами. Даже рядовым бойцам «Линды» и ОМГП было понятно, что это так — для подстраховки, главная работа оперативников впереди. Олег по своей должности и званию знал чуть побольше — скоро разделится отряд: одна опергруппа с охраной пойдет к Пайзе — городок вот-вот должны взять наши, там крупная электростанция, работы оперативникам будет много. А основные силы двинутся к Фишхаузену[2] и Пиллау, там главные цели, там секретная база и секретный персонал этой самой проклятой «Кукушки». Но немцы будут сопротивляться жестоко, это пока их еще выбьют.

«Ноль-второй» двигался в голове колонны — впереди разведчики и саперный бронетранспортер. Дорога была узкой, разбитых немецких машин много, свежие воронки, сосны со сшибленными осколками ветвями. Брошенные позиции. Трупов мало — откатились здесь немцы, не стали на отшибе помирать. Ну и правильно, у Пиллау все поляжете.

На марше только раз пришлось открывать стрельбу — случайные немцы обнаружились, но сразу дали деру в рощу. Больше приходилось опасаться мин, хоть и прошли здесь наши передовые саперы, но вряд ли все сюрпризы вычистили. Впрочем, никто не гнал — начальство приказало следовать графику, обе колонны должны добраться без происшествий.

Сидел на башне Олег, следил за обстановкой, ровно урчали двигатели, летел из-под гусениц и колес машин песок. Вот говорят «взморье, взморье, курортные места», а на самом деле ничего такого, особо душевного и красивого… прифронтовая полоса. Нет, может, если на самом берегу прогуливаться, на залив любоваться, то иначе…. Хотя чего там на заливе хорошего? Старший лейтенант Терсков только издали берег видел, да и то урывками, но понятно — холодный песок, на него волнами выносит обломки кораблей, доски, тряпье, да разбухших утопленников. Может, и кусочки янтаря, но кому он в таком сомнительном наборе нужен? Может потом, после войны? Гулять с девушкой, разговаривать, подбирать на песке красивые кусочки камня…