— Если сдавать по вопросам «малым задним ходом»… Где мы, координаты и название — не знаю. Имелась рабочая версия, что «Кукушка» прыгала не напрямую, и по разным адресам, можно сказать, наугад. Эта версия подтвердилась. С инструментом понятнее. Научена горьким опытом. «Нитка-иголка, нож малый, компас, крючки и гарпун, прибор огнедобычи, томик Пушкина, ракетница…». Да, слегка преувеличиваю. Нож или монета с отточенным ребром, три детских крючка талисманом. А с кусачками вышло странно… Стою у радистов, мимоходом смотрю на инструмент. Чувствую, мне кусачки очень нравятся и нужны. Попросила, подарили.

— Отдать, наверное, надо, — Митрич полез в карман за кусачками.

— Перестань, кто же дареное возвращает? А тебе инструмент будет на память за руку прокушенную, — отмахнулась Катерина.

— Это что, такая интуиция развитая, с кусачками? — поинтересовался переводчик, глядя на рыбу. — Ты там случаем не мутируешь, а?

— Чуть-чуть. Приноровилась слушаться малообъяснимых душевных порывов. В принципе, все мы это чувство осваиваем со временем.

— Да? — Евгений оторвался от созерцания аппетитной рыбки, но вопроса задавать не стал. — Ладно, хрен с ним, с инструментом. Но что ты знала о произошедшем сегодня? И не надо отрицать — что-то ты знала точно.

— Да вот именно «что-то». Крайне неопределенное. По своей линии операцию мы завершили, немецкой колонии больше нет. Но это произошло-произойдет через почти сотню лет линейного времени.

— Вы их там всех того… «зачистили», как у вас принято говорить? — поинтересовался Митрич.

— Да уж прямо всех… Врагов и упоротых уничтожили, остальные… Тут сложно объяснить, столетие — изрядный срок, там все успело выродиться и переродиться. Частично слиться с местным населением, верой и идеологией. Но гады, безусловно, имелись. В общем, это была масштабная операция. Успешная. С некоторыми странными итоговыми результатами.

— И там странными? Ладно, раз это через сто лет будет, не станем опережать события. Сейчас-то как вышло, что ты просто ждала и смотрела, как пойдет? — нажал Евгений.

— Вот сейчас несколько обидно. Это я ждала, когда на тебя с копьем полезли?

— Не ерунди! — рассердился Земляков. — Что ты меня троллишь? Понятно, что вы оба не стояли. На личном уровне какие сомнения⁈ Но почему там — у берега — именно я должен был решать — идти на баржи или нет? Ты же куда больше знала о происходящем.

— Во-первых, командир опергруппы — ты. А я так… привлеченный консультант. И кому решать? Во-вторых, я знала только самый финал истории, конечный сезон. Думаешь, тамошние обыватели помнили в подробностях о произошедшем сегодня, об исходе последней партии эмигрантов? Нет, там имелись историографы и «преданья старины глубокой», но в этаком искаженном виде. Что из этих героических баек конкретного и оперативного выудишь? Фиг да нифига.