— Но почему в мире вашей супруги к началу двадцать первого века сохранилась и продолжает процветать монархия, хотя она должна была исчерпать себя если не к началу, то к середине двадцатого века? — спросил меня капитан Юрченко.

— А потому, что это правильная монархия, — ответил я, — в которой император также сохраняет связь со своим народом, хотя и не такими же способами, как при правильно устроенной республике. Впрочем, мы отклонились от темы, ибо сравнительный анализ этих двух систем не является задачей нашего сегодняшнего разговора. В точке истории, соответствующей тысяча девятьсот четвертому году, альтернативы переходу к правильной социально-ответственной монархии попросту не существует, потому что во всех остальных случаях поставленная перед нами задача будет считаться проваленной.

Отдаленный гром за окном подтвердил истинность моих слов.

— Вот видите? — сказал я. — Так что переходим к обсуждению персонального вопроса попа Гапона. Кто хочет высказаться?

— К этому персонажу я отношусь с омерзением, как к гниде, — ответил Антонов. — Имеется желание взять его на палочку и сунуть в топку, ибо никакой научной ценности данный экземпляр не имеет. Тоже мне, нашелся борец за права рабочего класса…

— Не будьте так категоричны, товарищ Антонов, — усмехнулась Бригитта Бергман, — определенную научную ценность представляют связи этого человека — как среди чиновников департамента полиции, так и среди революционеров. В эту же коллекцию стоило бы добавить господина Азефа и кое-кого еще. А вот после того, как будут произведены все аресты и сделаны необходимые очные ставки, вот тогда его, вместе со всей компанией, можно и отправить в топку. Но не раньше.

— Поп Гапон — это не только ценный мех, то есть связующее звено между участвующими в заговоре чиновниками Департамента полиции и главарями эсеровской боевки, — сказал я, — но и человек, контролирующий многочисленный и весьма влиятельный профсоюз. В мирах Основного Потока Собрание фабрично-заводских рабочих стало одним из инструментов дестабилизации Российской империи, а в мире моей супруги, наоборот, исполнило прямо противоположную роль. Поэтому у нас есть два — нет, три — пути. Первый — явиться прямо на Собрание и учинить разбор полетов на месте. В таком случае, если мы не убедим рабочую массу в своей правоте, то с ее стороны возможны эксцессы в защиту любимого вождя. Второй — тихонько изъять фигуранта, допросить со всем тщанием, а потом организовать его хладный труп со следами ограбления. В таком случае Собрание, скорее всего, распадется, а присутствующий здесь Михаил Александрович лишится мощного инструмента влияния на рабочую среду. Третий — незаметно изъять Гапона сюда, но не убивать после допроса, а потребовать от него написать одному из местных товарищей рекомендательное письмо с передачей полномочий. Именно так старшие братья поступили в мире моей супруги. Но с этим есть одна сложность. Чтобы с гарантией найти этого деятеля в ночное время прямо на квартире (а иначе тихого ареста не получится) необходим слепок его ауры, которого у нас нет…