2 — Антропофаг — от древнегреческого ἄνθρωπος — «человек» и φαγεῖν — «поглощать» — иное название каннибала. Тут важно определиться с терминологией. Людоед — это любое существо, кушающее человеков, а каннибал — это любое существо, потребляющее в пищу существ своего вида. То есть, если человек кушает человеков, то вернее называть его каннибалом, но людоед, применительно к этому же случаю, тоже верно. Но нельзя называть тигра, забодавшего и скушавшего человека, каннибалом, потому что он ничего противоестественного не сделал и других тигров не кушал. И, к слову, животные, вкусившие человеческой плоти, распробовавшие всю гамму вкуса и богатый внутренний мир, потом более склонны, если подвернётся случай, продегустировать человека ещё разок и ещё. А в норме хищники стараются держаться от людей подальше, потому что им делать больше нехрен, кроме как подставляться под пули. Но с людоедами всё несколько иначе.
Тот самый Демис Руссос — Гудбай, май лав, гудбай —https://www.youtube.com/watch?v=f4LKlOyC-To
Глава двадцать седьмая Счастье в крупном номинале
//Российская Федерация, г. Уссурийск, 4 сентября 2021 года//
Я тебе больше скажу, с абсолютно чистой совестью! Никто, блядь, из нас не знал!
Любой солдат Вермахта и СС после 1945 года
— Будённовская порода, трёхлетки преимущественно, — нахваливал Семён Иванович Буркин, директор завода, своих лошадей. — Сколько надо?
Кирич успел узнать, что конный завод переживает очень тяжёлые времена, спорт в большом упадке, поэтому денег не хватает, а ещё недавняя эпидемия отнюдь не улучшила ситуацию. Поэтому в глазах директора видна заинтересованность в продаже лошадей.
— Мне спортивные кони не особо нужны, Семён Иванович, — заговорил Кирич. — Мне бы тягловых, чтобы телеги таскать могли.
— А чего ко мне пришёл тогда? — несколько разочарованно спросил директор. — У меня спортивные…
Директор был обычного и заурядного вида мужичком: с лишними килограммами двадцатью, с красным лицом, седоватыми русыми волосами, усатый, с карими глазами и носом-картошкой.
— А весят они сколько? — спросил Кирич.
— В среднем, четыреста-пятьсот килограмм, — ответил Семён Иванович. — Что за вопросы странные? Брать будешь?
— Продай мне штук десять, — решил Кирич. — Но чтобы все здоровые и точно трёхлетки. Пять самцов, пять самок. Почём будет?
— По сто двадцать тысяч! — выдал директор. — Но будут ещё четырёхлетки и пятилетки, два-три из десяти.
— Сто, — назвал Кирич своё видение цены. — Но только самых лучших.
Брать без торга — это привлекать ненужное внимание. У Кирича и так не было никакой внятной легенды, чтобы объяснить такую, на первый взгляд, спонтанную покупку лошадей…