— Дунканом… господин, — низким и хрипловатым голосом ответил новоиспечённый Хулио. — Сын Вортингерна Храброго.

— Да ну? — заулыбался я. — Вот это встреча! Неужто сын вождя?

— Младший сын, — поправил меня Иглесиас. — Всё не должно было закончиться вот так…

Все так говорят. Но этот парень — очень ценное приобретение. Не зря сын вождя. Чингачкук, блядь…

— Расскажи мне всё о том, что представляет собой ваше ебанутое движение людоедов, — приказал я ему.

Из палатки я вышел преисполненный. Узнал до жопы полезной и не очень информации. Главное — я узнал о том, насколько велика людоедская угроза.

Сынок Вортингерна знал не так много, как мне хотелось бы, но всяко больше, чем рядовое мясо их войска.

Во-первых, их было около пятидесяти тысяч. Основная масса — гражданские, но примерно двенадцать тысяч — это воины. Из этих двенадцати — около трёх тысяч при бронях и на опыте. Но это было, когда они выходили из Серой пустыни. По мере захвата не ожидавших такой подлости городов экипировка становилась всё лучше и лучше, поэтому сейчас у них, если не считать итогов встречи со мной, должно было быть около семи тысяч воинов, но зато все на опыте и при бронях. Это всяко больше, чем у владык окружающих фем, если считать по отдельности, но в совокупности это полная хрень. У сатрапа Ариамена численно больше людей, потому что Персия того мира — это густонаселённая страна, где гораздо чаще бросают людей в порталы, за любую фигню.

Но численное превосходство — это не гарантия победы. Думаю, если бы я не вмешался, Вортингерн поимел бы успех и в Сузиане. Тяжко, с риском, но поимел бы. А потом бы остепенился и зажил спокойно на покорённых территориях. Увы, мы испортили его поход физическим истреблением головной армии, отправленной на острие атаки.

Собственно, общественное устройство людоедов и их социальные проблемы — это маловолнующая информация, поэтому я не стал опрашивать бывшего Дункана о таких тонкостях. Зато подробно опросил о планах и нынешней дислокации Вортингерна.

Оказалось, что они куражатся в грабеже Адрианополя, который стал для них самой лёгкой и достаточно богатой мишенью. Мы же не увезли и процента ценностей, так как брали, преимущественно, деньги и самые компактные предметы роскоши, легко конвертируемые в наличку.

Если у меня было бы желание кончить ушлёпков раз и навсегда, я бы мог вернуться к Адрианополю и устроить им адский денёк, с применением пулемётов… Только вот превращать в инвалидов своих солдат… А вообще-то, пять человек — это малая цена за уничтожение целой армии, если подумать.