Неизвестность доканывала, поэтому сегодня я решился бить по площадям. Если я не могу устранить источник болевых ощущений, значит я нарушу цепочку передачи болевых импульсов в собственной центральной нервной системе. Пусть на два-три часа, но нарушу.

— Тебе уже стало лучше? — поинтересовался стратиг.

— Нет, это временно, от лекарства, — отвлёкся я ненадолго от еды. — Потом всё снова станет плохо.

— Ясно, — вздохнул Комнин. — Ты не раздумывал о моём предложении?

— Анна? — уточнил я.

— Да, — кивнул стратиг.

— Что это мне даст? — задал я вопрос.

— Родство с великим домом, права на Трапезунд, — пожал плечами Алексей. — Мои уважение и абсолютная преданность. Вместе мы могли бы достичь такого…

— Трапезунд — это фема в Римской империи? — спросил я, имея в виду родной мир Комнина и Византийскую империю.

— Да, — ответил тот. — Если вдруг как-то окажемся там…

— Уверен, что, со временем, ты попросишь найти способ переправить тебя туда, — скривил я губы.

— Я могу стать императором! — выпалил стратиг. — Юстиниан слишком устарел и не видит, что ведёт империю к гибели! В тот раз у меня почти получилось, но больше я не позволю себе промедления! Меня поддержит большая часть влиятельных домов!

— Знаешь, если бы не всё, что происходит с вашим миром, если бы не магия, — прикрыл я глаза. — К сегодняшнему дню вашей империи бы уже не было. С востока пришли бы новые завоеватели, после чего начали бы отнимать у вашей державы провинцию за провинцией, пока не настал бы их звёздный час — захват Константинополя. Они назвали бы его Истанбулом, хотя долгое время город бы продолжали именовать Константинополем.

— Откуда ты всё это знаешь? — тихо спросил Комнин.

— В моём мире всё произошло именно так, — ответил я. — И ты, в моём мире, побывал на троне императора, ближе к закату империи. Твоё правление отличалось от предыдущих императоров тем, что была бы отвоёвана большая часть Малой Азии, а также возвращены Балканы. При твоём потомке, Мануиле I Комнине, в южную Италию вторглись бы норманны, основав там своё королевство, а затем твоя династия бы прервалась, продержавшись у власти сто один год. Но даже в лучшие годы ты не делал таких же успехов, каких добивался Юстиниан в свои лучшие времена. Анна, кстати, написала бы «Алексиаду», в которой описала бы твои достижения, опустив негативные моменты.

— Какие негативные моменты? — заинтересовался стратиг.

— Да это и неважно сейчас, — махнул я рукой. — Чудо, что ты вообще родился в своём мире. Потому что Юстиниан должен был умереть в шестом веке, за полтысячи лет до тебя. И ты сейчас должен был быть мёртв, потому что люди не должны жить по четыреста лет. Так что нет никакого смысла обсуждать несбывшееся будущее. И, если подумать, Юстиниан неплохо справился, раз ваша империя до сих пор существует, а в мире относительно спокойно.