Хреновых оборотней везли на деревянной телеге, которую привязали к нативному прицепу квадроцикла, из-за чего несколько раз роняли недостаточно хорошо закреплённых сутулых собак.

— С этих, — указал я на оборотней, — слить всё альбедо. Собрать всех солдат, буду проводить политбеседу.

Пока моё разросшееся воинство собиралось, я вытащил из прицепа зашуганного бесоёба, который устроил нам сладкую жизнь. Похож на индуса, может, действительно индус.

— Биба, тебя как звать? — спросил я у него, после того, как стащил с прицепа.

— Господин, пощадите… — сразу взмолился индус.

— Неправильный ответ! — покачал я головой. — Ещё раз — тебя как зовут?

— Лакшаем, господин! — ответил индус.

— О, так ты, действительно, из Индии! — заулыбался я. — Итак, Лакшай! Как ты сделал оборотней?

— Не понимаю, господин… — опустил взгляд Лакшай.

— Ещё один неправильный ответ! — разочарованно воскликнул я. — Ты перестаёшь мне нравиться!

Из-за шума проснулись опера и другие живые обитатели лагеря. Точилин, вооружённый пистолетом-пулемётом, вышел из палатки и посмотрел на меня вопросительным взглядом.

— Допрос веду, идите спать, — махнул я рукой. — Не обращайте внимания.

Бывший майор кивнул, после чего указал остальным на палатку, где они все и исчезли.

— Так, давайте оттащим этого идиота чуть дальше, чтобы не травмировать психику наших живых друзей, — указал я на другой конец лагеря.

Немёртвые солдаты выстроились на эрзац-плаце, расположенном посреди лагеря, но теперь прошли вслед за мной и индусом, которого тащил за ворот Игорь Николаев.

— Как ты сделал оборотней? — повторил я вопрос.

— Я не понимаю, господин… — получил я тот же ответ.

— Так, парни… — резко развернулся я к солдатам. — Кто из вас… ну, это самое, а?

Непонимание.

— Имею в виду, кто из вас больше по мужикам, чем по бабам? — уточнил я формулировку. — Ну, типа, бабы не нравятся, зато нравятся мужики. В плане присунуть член, а не просто в общении.

Молчание. Теперь-то все поняли, но никто не хочет говорить.

— Здесь все свои! Никто не осудит, мы ведь солидарная община! — заверил я их. — Смелее! Камингаут в кругу друзей — он ведь, психологически, легче!

Не верю, что среди выборки из трёхсот пятидесяти мужиков не оказалось ни одного гомосека. Так не бывает!

Я обвёл всех своих подопечных подозрительным взглядом. И вычленил одного, который смотрел с сомнением.

— Ага! — ткнул я в него пальцем. — Иди сюда, голубчик!

Посмотрел стату — Рики Мартин. Ироничненько, м-мать его! Я прямо чувствовал что-то, когда давал ему такое имя — смазливеньким больно на личико мне показался…