Теперь требовалось сосредоточиться на другом направлении моей деятельности. Революционной концепции розничной торговли для Фуллертона.

Серое утро встретило меня моросящим дождем. Нью-Йорк в такую погоду особенно мрачен.

Размытые силуэты небоскребов, отражения газовых фонарей в лужах, фигуры спешащих прохожих с поднятыми воротниками пальто. Такси быстро доставило меня к месту будущего универмага Фуллертона на 34-й улице.

Строительная площадка гудела, несмотря на непогоду и ранний час. Рабочие в кепках и мокрых от дождя комбинезонах сновали между штабелями кирпича и досок.

Стучали молотки, визжали пилы, гремели грузовики, подвозящие новые материалы. Идеальное, кстати, место для деловой встречи. Шум поглотит любой разговор, исключая возможность подслушивания.

Строительный прораб, заметив меня, махнул рукой в сторону временного офиса, металлического вагончика с обшарпанной дверью. Внутри уже ждала моя «команда»:

Архитектор Томпсон, седеющий худощавый мужчина в идеально отглаженном костюме, строительный подрядчик Дэвидсон, коренастый, с лицом, напоминающим кусок дубленой кожи, и инженер Хендерсон, молодой человек с внимательным взглядом за стеклами модных круглых очков.

— Доброе утро, джентльмены, — я отряхнул шляпу от дождя и поставил портфель на заваленный чертежами стол. — Благодарю за пунктуальность.

— Мистер Стерлинг, — Томпсон поднялся, протягивая руку. — Мы ознакомились с вашими предварительными набросками. И, должен сказать, у нас возникли кое-какие вопросы.

По его тону я понял, что слово «вопросы» это еще чрезвычайно дипломатичная формулировка.

— Именно для этого мы здесь, — я улыбнулся, развертывая на столе большие чертежи. — Позвольте объяснить концепцию более детально.

Следующие полчаса я излагал принципы самообслуживания и открытой выкладки товаров, новейшую для 1928 года идею, которая только через десятилетия станет стандартом индустрии.

— Видите ли, джентльмены, — я водил карандашом по чертежу, — традиционный магазин с прилавками и продавцами за ними имеет серьезные ограничения. Покупатель не может свободно перемещаться, осматривать и трогать товар. Все происходит через посредника. Это замедляет процесс и ограничивает объем покупок. Соответственно, прибыль не растет.

— Но, мистер Стерлинг, — архитектор Томпсон нахмурился, — так устроены все магазины в мире! Вы предлагаете полностью отказаться от прилавков?

— Не полностью, — я указал на зоны в плане, — для ювелирных изделий, парфюмерии и некоторых других категорий прилавки сохранятся. Но основное пространство будет организовано по новому принципу.