— А вы умеете вести игру, Стерлинг, — заметил Моррис с уважением. — Секретный проект Паттерсона… Ходят слухи, что он пытается разработать новую методологию для оценки железнодорожных компаний, чтобы перехватить нескольких крупных клиентов Харрисона из этого сектора.
— И еще говорят, что Паттерсон вкладывает в эти же компании личные средства, — тихо добавил Эдвардс. — Что прямо нарушает политику фирмы о конфликте интересов.
Вот это уже действительно ценная информация. Если Паттерсон использует внутреннюю информацию для личных инвестиций, это мощный рычаг давления.
— Интересно, — сказал я, делая мысленную пометку проверить эту информацию. — А источник надежный?
— Моя кузина работает в банке, где Паттерсон держит личный счет, — Эдвардс понизил голос. — Конечно, она не должна была рассказывать, но среди своих почему бы и нет?
Я позволил беседе течь дальше, собирая крупицы информации. Ключевые клиенты, которых пытается переманить Паттерсон.
Стратегии, разрабатываемые для конкуренции с Харрисоном. Личные конфликты между партнерами. Все это складывалось в подробную карту внутрифирменной политики «Харрисон Партнеры». Если я хочу тут доминировать, надо все изучить.
К концу вечера, когда мы разошлись, я обладал не только ценной информацией о потенциальных нарушениях Паттерсоном политики фирмы, но и заставил его помощника усомниться в безопасности их секретного проекта.
Возвращаясь в квартиру поздним вечером, я размышлял о том, как использовать полученную информацию. Паттерсон, инвестирующий личные средства в компании, с которыми работает фирма, это серьезное нарушение, которое при должном обнародовании могло бы серьезно пошатнуть его позиции.
Однако раскрывать эту информацию сейчас было бы преждевременно. Гораздо ценнее держать ее в резерве, как туза в рукаве, который можно разыграть в критический момент. А пока пусть Паттерсон нервничает, гадая, как много я знаю о его секретной модели оценки железнодорожных активов.
Маленькая победа в большой игре. И она точно не будет последней.
Глава 11 Саутгемптон
Суббота выдалась на редкость солнечной. Стоя у окна своей квартиры, я наблюдал, как первые лучи окрашивают каменные громады Манхэттена в теплый медовый цвет.
Часы показывали половину девятого. Я поднялся заблаговременно, понимая, что встреча с Вандербильтами не терпит ни малейшей небрежности.
Мой чемодан уже стоял у двери. Смокинг для вечера, тщательно отглаженный и упакованный, твидовый костюм для дневного приема, запонки из слоновой кости — реликвия настоящего Уильяма, унаследованная от отца.