Конечно, она не могла знать истинной причины моей отстраненности, но ощущение уловила безошибочно.

— А вы? — спросил я вместо ответа. — Вы тоже чувствуете себя чужой?

Она слегка пожала плечами, обхватив руками колени.

— Моего отца называют «нефтяным королем Техаса». Его состояние открывает любые двери, но за ними я всегда остаюсь «дочерью нувориша». Моя мать умерла, когда мне было шестнадцать. Отец любит меня, но не понимает. Он хочет, чтобы я стала «настоящей леди» и вышла замуж за кого-нибудь вроде этого невыносимого Гордона Фишера. — Она произнесла это имя с таким отвращением, что я не смог сдержать улыбку.

— А чего хотите вы?

— Летать, — просто ответила она. — Подняться выше облаков, где нет ни светских условностей, ни ожиданий семьи, ни назойливых поклонников. Только небо, солнце и свобода. — Она повернулась ко мне с внезапной серьезностью. — Они все считают это причудой, блажью. Даже отец говорит, что однажды я остепенюсь и забуду свои «опасные увлечения». Но это не увлечение, это моя сущность…

Я смотрел на эту удивительную девушку, так не соответствующую своему времени, и чувствовал странную смесь восхищения и грусти. В моей эпохе Констанс могла бы стать пилотом истребителя или астронавтом, а здесь ее ждало, в лучшем случае, место в истории как эксцентричной богатой наследницы.

— Я верю, что вы добьетесь своего, — искренне сказал я. — Мир меняется быстрее, чем многие готовы признать.

— Вы правда так думаете? — в ее глазах появилась надежда. — Иногда мне кажется, что все эти условности никогда не изменятся. Женщины наконец получили право голосовать, но общество все еще ожидает, что наша жизнь будет вращаться вокруг мужа и детей.

— История движется вперед, даже когда кажется, что она стоит на месте, — ответил я, думая о головокружительных изменениях, которые произойдут в течение следующего столетия. — Многое из того, что сегодня кажется незыблемым, через двадцать лет будет восприниматься как устаревший предрассудок.

Она внимательно изучала мое лицо.

— Вы говорите так, будто уже видели это будущее, — тихо произнесла она. — Кто вы на самом деле, Уильям Стерлинг?

Ее вопрос, так похожий на тот, что задал мне Мэдден, заставил меня вздрогнуть. Неужели моя маска начинает трескаться? Или это просто совпадение, результат наблюдательности незаурядной девушки?

— Я просто человек, который верит в прогресс, — ответил я с легкой улыбкой. — И в людей, достаточно смелых, чтобы бросить вызов устаревшим правилам.

Она смотрела на меня несколько мгновений, словно пытаясь разгадать загадку, потом вдруг улыбнулась: