— Да, после того, как нас раскатали прусаки. Хорошо, что вы успели прийти к нам на помощь. А почему не встретились? Так я в госпитале лечился, когда смена проходила.

— Благодарю за службу, майор! — Скала отдал воинское приветствие со всей серьезностью.

Семёныч вытянулся.

— Спасибо, господин полковник!

— Бывший господин полковник, — нахмурился Скала.

— Ну, так и я бывший майор.

Скала наконец повернулся ко мне, глядя мне прямо в глаза.

— Ты не знал, кто у тебя работает?

Под его взглядом я почувствовал себя неудобно.

— Ну, я как-то не уточнял.

— Эти ребята удержали Лихтенштейн от атак Пруссии. Когда прибыли мы с твоим дедом — от них почти ничего не осталось. На позициях было полтора солдата, и то раненые. А прусаки вроде видели, что позиции уже почти пустые, но всё равно очковали — так их гренадёры напугали.

— А дальше что? — уточнил я.

— Теодор, ты меня разочаровываешь. Сто раз тебе рассказывали, вспомни историю.

— А, точно, — сказал я. — А потом все просто заключили мир.

— Ага, так всё и было, — сказал он. — Вот только, благодаря именно этим ребятам, мир мы и заключили. После заключения мира Лихтенштейн остался в своей Империи, а не за Пруссией. Так что этот человек творил историю.

Я задумчиво почесал затылок. Сколько талантов у Семёныча. И ведь молчал, как пленный партизан. Благодаря деду, я был примерно знаком с организацией имперской армии. Как мог начальником штаба стать неодарённый? Причём, судя по всему, он был действительно ценным кадром.

Так, стоп! А что, если… Я не имел своих прошлых сил, но я всё-таки попытался.

Раздался сухой смех Семёныча:

— Теодор, не старайся. Выжгли у меня Дар. Полностью выжгли. Хорошо, что мозги на месте остались.

Я просто снова покачал головой. Как много я узнал сегодня нового.

— Ладно, — кивнул я, — пойдём, покажу вашу комнату.

Но тут зазвонил телефон. Я увидел имя, и сначала не понял, кто это. А потом понял — мой новый друг, повстанец Кристоф, с которым я произвёл воспитательную беседу и отпустил. Я постарался быть вежливым и объяснил, что их жизнь ценнее выполнения задания, и они могут идти на все четыре стороны. Но телефон, на всякий случай, оставил, не знаю, для чего. Интуиция, что ли.

— Да, Кристоф? Что хотел? — спросил я.

— Ваше благородие, вашу усадьбу… её сейчас будут взрывать.

— Что? Кто? — уточнил я.

— Люди Иванова, совместно с нашими боевыми крыльями.

— Охренеть. А ты зачем мне об этом говоришь?

— Меня выгнали с позором. И Клима тоже. А там ребята наши пошли, совсем молодые, идейные. Боюсь, что Ивановы их ликвидируют, потому что взрывать доверили нашим, а они будут за ними просто присматривать. Думаю, их используют, а потом расстреляют.