— А-а-а-а!!! — полностью очухался я.
Глава 17 Тяжелый мир
Этой ночью никто не спал, а я еще чувствовал себя как с бодуна. Унылой и уставшей вереницей мы плелись по буреломам и кустарникам. Дорог здесь не было, но орки-мужики исправно играли роль сенокосов, расчищая путь огромными тесаками и топорами. Трое орков прихрамывали, еще двое не могли поднять оружие. Одного пришлось бросить — слишком большая заноза.
Ну ладно, мы его не бросили. Я заставил взять подранка с собой. Смастерили волокушу, и теперь Бом и Гым, недовольно бурча, тащили раненого. По их словам, такое мероприятие для рядового орка приравнивается чуть ли не к лишению анальной девственности. Раненому орку тоже было не по себе. Рядом с ним шел шаман и периодически усыплял бедолагу, который норовил покончить жизнь самоубийством в муках позора. Да уж, старые привычки так просто не искоренить. Нам с шаманом пришлось уговаривать орков, и это оказалось непросто. Они вроде и понимали, но мешала вековечная «память крови».
Мою оборотную натуру не боялись. Орки вообще мало чего боятся, особенно силу. Для них чем враг сильнее, тем лучше. Сильных друзей, если такое понятие для орков приемлемо, уважают, а я-то, оказывается, раз в месяц сильнее целого десятка зеленых бугаев. Значит, это — хвала и почести. На маленькие недостатки вроде потери памяти и контроля над собой никто не обращает внимания.
Мы шли медленно, так медленно, что рисковали добраться до цели не через два, а через все три дня. И все из-за тупорылого оборотня. Вот Край, вот проказник. И где только подцепил такую хворь?
— Так он хотел стать сильнее, — вздохнул шаман. — Весь в отца. Один изуродовал себя некромагией, другой стал оборотнем. А ведь даже я ничего не чувствовал.
— Ага, — согласился я и посмотрел на свой кулак. — Тело действительно слабовато. Дыхалки не хватает, стамина падает. Но очень быстрое и ловкое. Видимо, из-за этого.
Мудрый орк пропустил мимо ушей непонятные слова. Основной смысл он уловил.
До вечера мы не дотянули. Первыми стали канючить дети. Ну как канючить — басить, что жрать хотят и срать. Это же орочьи дети. Но все понимали, что идти без отдыха и сна для хрупкого детского организма весом в сотню килограмм очень тяжело. Остановились на привал, разбили лагерь. Многие сразу вырубились прямо на земле — захрапели.
Я тоже прилег. Но ненадолго. Ко мне подошел Улук-Урай.
— Молодой вождь, — замялся он. — Ты обещал мне рассказать о своем мире. Может быть, найдется время для любопытного старика?
— Прямо сейчас? — устало спросил я.
— Прошу, молодой вождь.