Неподалеку от Края на ветке трепыхался еще живой гоблин, связанный шевелящимися верёвками и подвешенный вверх тормашками. Рот перемотан грязным рваньем, поэтому тварёнок не мог верещать из-за отрубленной ноги. Культя пульсировала, и кровь медленно стекала по всему телу, по лицу… в деревянный тазик. Оу, вот значит, кто у нас в лесу живую дичь предпочитает. Да, Аша, повезло тебе, что мимо проходил великий герой.
Взмах — и кинжал торчит в пузе зеленого гномика-мутанта. Кровища, трепыхание, довольное выражение лица орка и смерть…
О-х-х-х… мне плохо…
— Ебаный гурман… о-о-о, щас… вырвет… — на полном серьезе предупредил я.
Такой картины я увидеть не ожидал. Думал, что хуже орочьих внутренностей ничего не существует. Херушки. Гоблинские потрошка в собственном соку заставили малюсенькие яички сжаться в горошинку, пищать и звать на помощь. Но помощи ждать не от кого. Маленький ужик сам забился в страхе.
— У-у-у-у, — тихо взвыл я, хватаясь за горло. — Аша, блюю. Спалит же. Что делать! У-у-у…
— Ну… — закатила она глаза.
— Сдохну, Аша!..
— На, — кинула мне под нос кентавриха странный грибочек оранжевого цвета.
— О-о-о? — охренел я. — Галю… галлюциноген?
— Не.
— Поможет? — взвыл я. Черт! Нахрена я недавно поел. Чтобы хоть как-то придержать слабый желудок, я стал дышать ртом, а не носом. Не сильно помогло.
— Ага, — кивнула Аша.
— Не, — немного подумав, отказался я от сомнительного угощения. — Потерплю. Сейчас пройдет. Всего-то… всего-то… тошнота. Чувствительный больно. Ооо, ты посмотри-и-и-и-и…
Аша пожала плечами и забрала наркоту.
На вертеле крутился насаженный на жопу гоблин. Его кожа стала обугленной, переломанные лапки и тощие ноги неестественно выгнуты во все стороны. Вот угли под ним загорелись, портя шашлычок. Край деловито поднялся, взял тазик с кровью и облил угольки и труп. Поглядел на свое творение взглядом маэстро кулинарии, повертел головой. От перепада температуры язык у тварёнка выпал и… Орк потянул за него, вырвал с корнем и, положив себе в рот, с удовольствием зачавкал. Мне показалось, что жареный гоблин при этом конвульсивно дернулся и подмигнул.
— Дай гриб! — зафыркал я в отвращении и ужасе. — Дай! Дай!
В первый раз рыжая слегка улыбнулась и швырнула мне вкусняшку. Лишь бы подействовало быстро. Меня еще на пару минут хватит, и все — вывернет так, что будет слышно на километр. Никогда не думал, что существуют такие желудочные позывы просто от отвратных вещей и бурного воображения. Да, я прекрасно представлял, что скоро буду в твари, чей желудок переваривает гоблинский язычок в пряностях. А что он успел сожрать до этого? Гоблинову пипирку, причмокивая за щечкой?