Наверное, мой дикий ржач услышали в лагере, и теперь сюда несутся разведчики, чтобы узнать, в чем дело. Ага, как же. Дебилам плевать. Даже если Годзилла мимо пройдет, они только в носу поковыряют.

Я кивнул с наигранно безразличным видом, навострив уши локаторами.

— В ручей приседают, — буднично посвятила меня в страшный секрет Аша. — Против течения.

— Вот оно что, — посмотрел я на ее упругий лошадиный зад другими глазами.

Ну а что? Понятие «полузоофил» еще не придумали. Воля у Аши разумного существа, а не животного. Да и вообще, порно со всякими фурри в интернете — огромное количество. А уж спрос на них какой… У-у-у! Это с другими мы — интеллигенты и ханжи. А только дай волю закрыться в ванной со смартфоном — просыпается извращенец похлеще Мэрлина Мэнсона, трахающего кур на сцене. Так что надо принимать себя… Бр-р-р.

— Хорошо, принимается, — оторвался я от задумчивого созерцания лошадиного филе. — А ко мне хочешь? Мы свое поселение организуем в диких землях. Будет много орков, немного людей, два гнома и один темный эльф.

— А весело будет? — совершенно невесело спросила кентавриха.

— Да-а, — просиял я. — Веселухи будет через край. Правда, эльф шуток не знает.

— Ну ладно, — кивнула Аша и снова зажевала, давая понять, что разговор окончен. Она и так много говорила.

— Вот и отлично. Тогда жди ровно на этом месте, никуда не уходи. Я за тобой вернусь ближе к ночи.

— Ага, — коротко ответила кентавриха, разглядывая божью коровку на ладошке.

Вот хрен знает, будет ждать или это последняя наша встреча. Но на всякий случай я грустно вздохнул и оглядел рыжую красотку, возможно, в последний раз.

Дорога до лагеря прошла без эксцессов. На этот раз стража не спала.

— Край, дармак, — баснул один из них. — А где оленина?

— Сожрал, — коротко ответил я и под удивленный взгляд вошел в лагерь.

Надо же, все такой же свинарник. Спалить бы здесь все, да дерьмо, говорят, не горит.

Шамана я нашел быстро. Он висел в железной клетке на столбе в центре лагеря. Это считается самым страшным позором. Для орка смерть нельзя назвать наказанием, поэтому их лишали свободы. Многие не выдерживали и накладывали на себя руки. Это намного проще, чем терпеть косые взгляды и усмешки. Кидаться и всячески унижать подвешенных считалось дурным тоном — они ведь не могут тебе вмазать. Это как ребенка обижать.

Разумеется, никто его не охранял — зачем?Шаман опозорился, и нет больше ему жизни в орде.

— Уютно? — спросил я, задрав голову. — Ничего не затекает?

Неунывающий старец посмотрел на меня.

— А, Край? — слегка улыбнулся он. — Пришел поиздеваться над стариком? Или же?..