— Если ты не ускоришься, то я за себя не ручаюсь…

— Эта угроза меня не пугает… — улыбнулся я и «вернулся на маршрут». А через несколько секунд накрыл ладонью полушарие и, медленно сдвинув пальцы, легонечко сжал сосочек.

— Еще!!! — потребовала Кольцова, прижала мою руку своей, заставила смять грудь, содрогнулась от удовольствия, потянула трусики вниз и затараторила: — Игнат, возьми меня… Прямо сейчас… А то я сойду с ума…

…Два с половиной часа чувственного безумия пролетели, как один миг, и закончились забавной тирадой Кольцовой, обессиленно распластавшейся на кровати и тщетно пытавшейся прийти в себя после очередного сумасшедшего оргазма:

— Дотронешься — умру от удовольствия. Не дотронешься — смертельно обижусь…

— Дотронусь… и реанимирую. Поцелуем… — пообещал я, пододвигаясь поближе. — Ибо обижать ТЕБЯ не хочу и не буду.

— Отличный ответ… — вымученно улыбнулась она, потом перевернулась набок, поймала мой взгляд и посерьезнела: — Я тебя люблю. Хотела признаться раньше, до этой феерии удовольствия, но никак не могла решиться. А сейчас слово «Люблю…» рвется наружу, но где-то в глубине души есть опасение, что тебе хочется… хм… легких и необременительных отношений.

Я сгреб ее в объятия, прижал к себе и уткнулся носом во влажную гриву:

— Оль, забудь обо всех страхахраз и навсегда : я нашелсвою женщину и счастлив. А «легкие и необременительные отношения» мне больше не нужны, ведь у меня есть ты. Далее, я уважаю и тебя, и себя, поэтому до тех пор, пока мы вместе,никаких связей на стороне не будет. И последнее: фраза «пока мы вместе» рвет мне сердце. Поэтому постарайся увидеть во мнесвоего мужчину , ладно?

— Тебе не нравится слово «люблю»? — спросила она.

Я криво усмехнулся, задвинул куда подальше чертовски неприятные воспоминания и сказал чистую правду:

— Оно кажется мне донельзя избитым и пустым.

— Что ж, тогдая считаю тебя своим мужчиной и буду житьодним тобой до конца своих дней… — заявила она, провернулась в объятиях, нашла мои губы, обожгла их поцелуем-обещанием и расфокусировала взгляд. А секунд через десять-пятнадцать как-то странно хмыкнула: — Знаешь, кажется, я только что стала цельной: во мне больше нет ни страха перед будущим, ни сомнений в тебе, ни неуверенности в себе. И это так приятно, что не передать словами!

— Что ж, значит, передадим как-нибудь иначе… — ухмыльнулся я, поймав за хвост очень своевременную идейку.

— Я умру от переизбытка удовольствия… — предупредила она, но снова потянулась к губам.

— Мне нравится ход твоей мысли… — хохотнул я и осторожно дотронулся до мгновенно затвердевшего сосочка. А после того, как девушка возбужденно охнула, отодвинулся назад: — … но в данный момент я не об этом: сейчас мы неспешно приведем себя в порядок и сгоняем в Лукоморье.