— Незачем… — согласился я. — Поэтому на него мы забьем. А питание заныкаем. При первой же возможности. В схрон, который выкопаем где-нибудь поблизости. Оно ж, вроде, не портится.
— Даже если испортится, нам проще будет купить новое, чем таскать эти банки туда-обратно… — добавила Ольга, дождалась подтверждающего кивка и сменила тему беседы как-то уж очень радикально: — Слышь, Игнат, а почему ты решил выходить обратно именно к тридцатому?
— Хочу отметить с тобой наступление Нового Года… — мягко улыбнулся я, задвинул куда подальше воспоминание о том, что Александра Ярославовна собиралась наведаться к нам в гости, и продолжил тем же тоном: — Тренировки, безусловно, нужны. Но подменять имивсю нашу жизнь я не собираюсь.
— Ну да: толку от такой жизни… — неожиданно мрачно усмехнулась Оля. — … особенно с учетом того, что она у нас может оборваться в любой момент?
Я торопливо перевернулся на бок, заключил ее в объятия и… получил ответ на вопрос, который еще не задал:
— Твои догадки верны: я только что поняла, чем могла закончиться наша авантюра с тренировками на этой заимке, и сделала чрезвычайно важный вывод…
— Какой именно? — хрипло спросил я, увидев в ее глазах пробуждающееся желание.
Девушка в мгновение ока выскользнула из объятий, перевернула меня на спину, перебралась пониже и потянула вниз мои шорты:
— Нельзя откладывать на завтра то удовольствие, которое я могу… и хочу доставить тебе сегодня…
Глава 30
30–31 декабря 2512 по ЕГК.
…На исходе пятых и последних суток убийственного марш-броска по маршруту «веселая» заимка — форпост «Дальний» мы с Ольгой умудрились окончательно загнатьжар в фоновый режим. Естественно, этот качественный прорыв случился не от хорошей жизни — отключаться в объятиях друг друга, как следует разогревшись и завернувшись в «одеяло» из спальника, удавалось от силы на полчаса, ибо на морозе за тридцать пять градусов разгоряченные тела остывали слишком уж быстро, а зарабатывать обморожения не хотелось от слова «совсем». Да, в теории можно было забираться в спальные мешки, но на практике это стало бы форменным самоубийством, ибо оголодавшее зверье становилось на наш след как минимум раз в три-четыре часа и, как правило, догоняло. А вступать в бой в столь стесненных условиях, спросонья и не имея возможности мгновенно уйти врывок как-то не хотелось. В общем, отдыхали мы по два-два с половиной часа, по очереди и вполглаза, а это, как оказалось, стало прекрасным стимулом для «прорыва».
Первой в фоновый режим этот навык загнала моя напарница. Благодаря чему после второго получасового «отрезка» ухнула в нормальный сон и продрыхла еще полтора. А на следующем привалежар покорился и мне. Да, на предпоследнем «отрезке», но покорился. И помог справиться с частью дичайшей усталости, пригибающей к земле, добавил нешуточного энтузиазма обоим и позволил пройти последние километров семнадцать-восемнадцать не в два приема, как планировалось, а за один раз. И пусть из-за поднявшейся метели и семидесятисантиметровых сугробов, о-о-очень сильно затруднявших ориентирование, я фактически промахнулся мимо форпоста, но русло Еланки, на которое мы наткнулись метрах в четырехстах от «Дальнего», позволило скорректировать направление движения и не умотать к Стрежевому своим ходом.