— И ничего нельзя сделать?

— Нет. На данный момент не изобретено лекарство, способное остановить развитие радужной пурпуры. Прошу сюда, — она показывает на мощную деревянную дверь.

Мы попадаем в небольшое помещение с толстым стеклом, за которым находится кроватка. В ней лежит младенец, покрытый пятнами всех цветов радуги, особенно странно смотрятся оранжевые и зелёные.

— Это последняя стадия. Само заболевание длится от двух до четырёх дней. В конце пациент погибает от остановки сердца, — поясняет главврач.

— Простите моё невежество, но как связаны эти пятна и остановка сердца? — интересуюсь я.

— Извините, Ваше Благородие, но у меня нет ответа на этот вопрос. Мы не занимаемся изучением радужной пурпуры, а лишь поддерживаем жизнь так долго, как это возможно.

— И были случаи, когда младенцам становилось лучше?

— Насколько мне известно, таких прецедентов ещё не было. Смертность от этого заболевания наступает в ста процентах случаев, — без тени сожаления выдаёт женщина.

— Допустим… А свободные люди или аристократы тоже подвержены этой болезни?

— Разработана специальная сыворотка, которая сводит к минимуму шансы родить больного ребёнка. Поэтому нет, они не подвержены.

— Так, стоп… — отрицательно мотаю головой. — Хотите сказать, что лекарство есть, но его ставят только свободным людям и аристократам?!

— Крепостные принимают упрощённый вариант сыворотки… — оправдывается главврач. — Она стоит всего пятнадцать тысяч рублей, а последние ампулы улучшенной сыворотки мы покупали почти за шесть миллионов. И это за штуку.

— А-а-а… Вот она где собака зарыта… Экономически нецелесообразно?

— К сожалению, да. Если её давать всем, то затраты вырастут до… — женщина считает в уме. — Четырёх с половиной миллиардов рублей в год.

— П*здец… — шепчу я. — И кто производит эту сыворотку? Правительство?

— НКК, — тут же отвечает она.

— Ага… А вот с этого места поподробнее. Какие ещё препараты делают они?

— Помимо тех двух сывороток, которые я назвала, только СОМС-19. С помощью неё мы определяем, есть ли у ребёнка Дар или нет.

— Она тоже стоит космических денег?

— Нет, порядка пятидесяти тысяч.

— Хм… А что будет, если детям крепостных вообще не давать никаких сывороток?

— Эм… — главврач смотрит на меня, как на идиота. — Мы не имеем права не ставить её. Это указ Императора, и за неисполнения полагается тюрьма.

— Оу, вот оно что… Интересно, интересно, — внимательно осматриваю заболевшего ребёнка. — А что жрецы? Они не могут помочь?

— Ваше Благородие, смертность составляет сто процентов. Исключений не бывает, — отрезает женщина.